Пара варвара

Диксон Руби

Ребенок. Моя вошь хочет, чтобы у меня был ребенок. Слезы угрожают подступить к моим глазам, и я чувствую прилив желания и любви такой силы, что мой кхай немедленно начинает мурлыкать, без сомнения, думая, что Хэйден находится в комнате.

И это возвращает меня на землю.

Хэйден.

Если я поддамся резонансу — а все в моем теле вот-вот выйдет из строя, так что, похоже, у меня нет выбора, — меня будут считать его парой. Его женой. Я буду привязана к нему навсегда. Я застряну с тем, что он будет смотреть на меня с презрением каждый день до конца моей жизни. Его раздраженное

насмешливое фырканье каждый раз, когда я заговариваю. Он будет ломать меня до тех пор, пока я не стану никем.

И это та жизнь, в которую я приведу своего ребенка.

Томительная боль наполняет мою грудь. Мои родители никогда не любили меня, отдали на усыновление в возрасте двух лет. Я всегда мечтала о настоящей семье и о том, чтобы жить долго и счастливо. Что однажды все плохое, через что я прошла, останется позади, и это будет стоить того, потому что у меня не будет ничего, кроме счастья, до конца моей жизни.

Трудно смириться с тем фактом, что это всего лишь сон. Что я отказываюсь от всего, на что когда-либо надеялась.

Моя спина болит от жесткой кровати, и я ерзаю, пытаясь устроиться поудобнее. Когда я это делаю, немного пыли попадает мне на лицо, и я кашляю, садясь. Не самое удобное место для отдыха. Я оглядываю комнату, смутно раздраженная тем, что так и не приняла никакого решения.

Когда я это делаю, я начинаю чувствовать себя виноватой. В одну из стен напротив меня встроено сиденье, и оно большое и, очевидно, размером с ша-кхая, а не с человека. Сбоку есть дверь, и хотя она в основном разрушена, я предполагаю, что она ведет в отдельную ванную комнату, опять же размером с ша-кхаи. Как там компьютер называл своих людей?

Ша. Верно.

Они не хотели приходить сюда. Из того, что я помню из историй, которые рассказывала мне Джорджи, они собирались на природу, на другую планету — или что-то в этом роде, — когда они потерпели крушение здесь и не смогли улететь.

У них не было выбора в том, как сложилась их дальнейшая жизнь. Они просто смирились с этим и продолжали жить дальше. Они справились. У них были дети, и они жили своей жизнью, и они делали все, что могли, с тем, что им было дано.

Я разглаживаю одной перчаткой свои пушистые леггинсы, размышляя.

Может быть, мне тоже нужно смириться с этим. Может быть, мне нужно признать, что, подобно инопланетным предкам, которые потерпели здесь крушение, у нас не всегда есть выбор в нашем будущем, и мы должны использовать все возможное.

Это означает, что я возьму Хэйдена в свою постель и избавлюсь от проблемы резонанса. Это означает связать свою жизнь с ним до конца моей жизни, и хотя это звучит не очень весело… прямо сейчас мне тоже не совсем весело.

И там будет ребенок. Я хочу этого ребенка. По крайней мере, у меня будет ребенок, которого я буду любить и обнимать, мой собственный ребенок.

Эй, нет худа без добра.

Я поднимаюсь на ноги и снова чуть не падаю. Мои ноги слабы и дрожат, еще один побочный эффект дурацкого резонанса. Я просто хочу снова почувствовать себя сильной. Я хочу больше не желать Хэйдена. Вся та похоть, которую я испытываю к нему? Это искусственно. Это бессмысленно, и я ненавижу, что это контролирует меня.

Но…

может быть, все будет не так плохо, если он хорошо целуется. Кажется, никто никогда не целовал меня, и я была бы рада хотя бы одному действительно замечательному поцелую. Я не думаю, что получу это от Хэйдена, но я не могу не надеяться немного.

Думаю, пришло время начать шоу. Я делаю глубокий вдох, хватаюсь за стену для опоры и выбираю свой путь.

Часть 7

ХЭЙДЕН

Джо-си ушла на большую часть дня, и ее отсутствие гложет меня. Я знаю, что она в недрах Пещеры старейшин, и она в безопасности, но я хочу ее увидеть. Мне это необходимо. Рух, к счастью, не разговорчив, и мы наслаждаемся дружеским, хотя и угрюмым молчанием, пока точим оружие и следим за огнем. Я чувствую, что должен что-то делать — охотиться, присматривать за Джо-си, обеспечивать ее, заботиться о ее нуждах, — но вместо этого я остаюсь у огня и занимаюсь своими вещами, ожидая ее. Жизнь охотника такова, что он всегда должен чинить свое снаряжение. Всегда есть рыболовные крючки, которые нужно сделать из кости, наконечник копья, затупившийся от использования, который нужно заточить, ножи, у которых должны быть отточены края, сети, которые нужно зашить, ремни, которые ослабли от использования, и обувь, которую нужно починить. Обычно я нахожу утешение в бесконечных хлопотах по дому, но сегодня это выводит меня из терпения.

Я хватаю пальцами тонкий рыболовный крючок и рычу, бросая осколки в угли костра.

— Нелепо.

Рух смотрит на меня прищуренным взглядом.

Я свирепо смотрю на него. Он ничего не говорит, но я могу представить, о чем он думает. Это третий рыболовный крючок, который я вырезал — и сломал — подряд. Я сосредоточен на чем угодно, только не на стоящих передо мной задачах. Вместо этого я беспокоюсь о Джо-си. Ее не было в течение долгого времени. Она поранилась? Упала? У нее идет кровь, и она в беде сейчас? Я вскакиваю на ноги.

— Мне нужно идти.

— Идти куда? — Рух ковыряется в огне и поворачивает вертел, поджаривая зверя из перьев. Его супруга любит, чтобы мясо обжаривалось, хотя большинство ша-кхаев не едят такое, но только не Рух. Его Хар-лоу счастлива, и это все, что для него имеет значение.

Я отбрасываю в сторону свой разделочный нож.

— Куда угодно. Я…

Я останавливаюсь. Джо-си стоит в дверях, скрестив руки на груди. Она наблюдает за мной, ее взгляд на моем лице. Когда наши глаза встречаются, она неуверенно улыбается мне.

Мой кхай вспыхивает к жизни, сильно пульсируя в моей груди. Его песня дико отчаянна, и моя кровь стучит в ушах, мое ослабленное тело не в состоянии справиться с возбуждением моего кхая. Мой член напрягается в набедренной повязке, и я быстро поправляю себя одной рукой, взмахивая хвостом.

— Мы можем… мы можем поговорить? — Джо-си делает шаг вперед, ее волосы рассыпаются по плечам. Она выглядит уязвимой и красивой одновременно, и мое тело жаждет прикоснуться к ней. Говоря это, она смотрит на меня, и мне кажется, что она видит меня впервые почти за целую луну.