Пара варвара
Шрифт:
Никогда за всю свою жизнь я не хотел что-либо так сильно, как это.
Я должен набраться терпения. Я должен дождаться, когда она сама признает меня своей парой.
А пока я должен напряженно работать.
* * *
Я охочусь с такой свирепостью, которая удивляет все племя.
С суровой непреклонной решимостью истощить свое тело, я каждое утро ухожу на рассвете, прихватив сани, а когда возвращаясь каждую ночь обратно, они полны свежего мяса для растущего племени. Там есть молодые, нежные детеныши двисти, более жесткие матери
Я тупо молчу. Единственная причина, по которой я извожу себя работой так жестоко, это маленькая человечка, в руках которой мое будущее.
Каждую ночь я возвращаюсь в пещеру полностью обессиленный. Я отправляюсь в свои пустые шкуры и слышу вокруг себя эхо пустоты моей пустой пещеры. Меня наполняет глубокая боль от осознания того, что моя пара предпочитает ночевать в чужой пещере, нежели здесь, со мной.
«Она не такая, как Зала, — повторяю я себе. — Будь терпелив. Дай ей время».
Так я и делаю. Я ласкаю свой член до тех пор, пока не кончаю, но с каждым разом это приносит мне все меньшее удовлетворение. Песня моего кхая — разгневанный протест на мое самоудовлетворение, но о Джо-си и речи быть не может, а мое тело требует освобождения. Когда я засыпаю, мне снится она с нашим комплектом. В спокойные ночи мне грезится счастье. В бессонные ночи мне снится, что они умирают и для меня потеряны.
С течением времени плохих ночей становится больше, чем хороших.
Поэтому я охочусь еще больше. С каждым днем я появляюсь в пещерах позже предыдущего, когда луны-близнецы уже заходят высоко в ночное небо. Если бы это могло помочь, я бы ушел на несколько дней, но я должен находиться рядом с ней. Мой кхай не потерпит меньшего. Я должен ее видеть, хотя бы для того, чтобы увидеть, как она от меня отворачивается.
Я не могу есть. Я не могу спать. Но по мере того, как проходят дни, я все продолжаю надеяться, что что-то изменится, и скоро.
* * *
Недели спустя…
— У тебя вид как у больного прыгуна на последнем издыхании, — как-то утром поддразнивает меня Аехако в то время, как я точу свое копье.
Я впиваюсь в него сердитым взглядом, не радуясь компании.
— Тебе лучше найти свою пару и забалтывать уши ей, а не мне.
Он только улыбается, затачивая острие своего копья, как будто я только что на него не рычал. Аехако — самец, которого мало что беспокоит, и иногда я ему завидую. Похоже, что в последнее время меня беспокоит все.
— Хоть поешь немного, — непринужденно говорит Аехако. — От тебя остались лишь хвост да тощие ноги. Это не лучший способ угодить своей паре.
Фыркнув, я сосредотачиваю внимание на своем копье. Моей паре мало чем можно угодить. Одна только мысль о ней наполняет
Я ужасно устал. Устал, мне очень плохо и меня переполняют неудовлетворенные желания. Прошел почти полный оборот большой луны с тех пор, как моя грудь начала резонировать Джо-си, а она до сих пор отвергает нашу связь. Мое тело нездорово и страдает от боли, а временами мне приходится полежать плашмя, просто чтобы перевести дыхание. Это мой кхай делает меня таким больным, потому что я отказываю ему в его желаниях.
Но у меня нет выбора. Джо-си не передумала. Когда я в пещере, она игнорирует меня или уходит из комнаты. Мои попытки заговорить с ней прерываются парой язвительных слов. В основном я стараюсь не обращать на нее внимания, ибо находиться с ней рядом и не сметь к ней прикоснуться… это делает все только хуже.
Скоро что-то должно измениться. Если мне сейчас тяжело, то каково должно быть сейчас Джо-си?
Терпение, — твержу я себе снова. — Скоро она к тебе придет. Ты должен дождаться. Но мои мысли возвращаются к преследовавшим меня кошмарам, мучившим меня с прошлой ночи про умирающую от кхай-болезни Джо-си с плоским животом и тусклыми глазами. Меня пробирает дрожь.
Рука Аехако опускается на мое плечо.
От неожиданности я отшатываюсь назад.
Он выглядит столь же изумленным моей реакцией.
— Хэйден, друг мой… я боюсь за тебя, — его обычно смеющееся лицо сейчас мрачное. — В таком состоянии, как сейчас, ты не можешь продолжать охотиться. Что-то да произойдет, и ты куда-нибудь да свалишься или споткнешься о собственное копье. Я боюсь, что ты можешь пострадать. Тебе нужно пойти и поговорить с этой упрямой самкой и заставить ее понять, что кхай не победить.
Я снова начинаю точить копье, при этом у меня дрожат руки.
— Решение в ее руках.
Он фыркает.
— Тут решать нечего. Кхай свой выбор сделал.
Эх… для него все это как-то очень просто. Его пара его обожает, и у них уже есть пухленький, здоровый комплект. А моя? Ей тошно от одного моего вида. Она запросто уйдет и ни разу не оглянется, чтобы посмотреть мне в глаза, и получит от этого огромное удовольствие. И осознание этого наполняет меня настолько сильной терзающей грустью, что я кладу клинок на пол и опускаю голову.
Существовал ли когда-нибудь самец, которого отвергли две пары? Я величайший из неудачников. Тяжело вздохнув, я вспоминаю улыбки Джо-си… те, которые она никогда не дарила мне. В моей душе разливается болезненная тоска.
— Я хочу ее. Хочу, чтобы и она хотела меня. Разве это так неправильно?
Аехако снова пожимает мое плечо.
— Поговори с ней еще раз. Вразуми ее.
Я киваю головой и опускаю копье. Мои руки все еще дрожат, словно я — старая и немощная развалина. Сегодня для меня никакой охоты; Аехако прав. Провалюсь еще в собственную яму-ловушку или споткнусь о собственное копье.
— Она не хочет со мной разговаривать, — говорю я ему. — Она не выносит меня.
— Все равно поговори с ней, — напрямик говорит Аехако. — Заставь ее одуматься. Вы оба страдаете от резонанса. Это не закончится до тех пор, пока вы оба не уступите. Наверняка у нее хватит ума это понять.