Папарацци
Шрифт:
Надежно скрывшись за алыми палантинами, наблюдала с какой одержимостью вглядывался в каждую женщину; с каким разочарованием, граничащим с яростью, понимал, что обознался; и с какой чуть ли не мольбой звал меня. И это не было похоже на ревность к любимой игрушке, которую словно кто-то взял поиграть без его разрешения. Из-за такого не затевают драк. Обычный эгоизм не стоит побоев. Мне хотелось верить, что за его одержимостью вытащить меня из клуба стояло нечто большее. Поэтому я показалась, вышла из укрытия, спасла его от участи быть
Не знаю, сколько мы так простояли. Могла бы провести так вечность: чувствовать его дыхание на своей шее, удары сердца под ладонью и тепло, несмотря на мороз. Впервые я чувствовала себя нужно. Но когда пальцы ног одеревенели и перестали ощущать даже холод, я предложила вернулись в больницу. Он молча кивнул и скользнул по губам поцелуем.
— Как будто с пепельницей целуюсь, — выпалила, ощутив резкий запах никотина. — Когда ты уже избавишься от этой привычки, Соболев? Ну невозможно же!
Только закончив обвинительную тираду, я сообразила что вообще несу. Как можно отчитывать человека за маленькие слабости, когда его отец лежит на операционном столе? Непроходимая идиотка!
— Прости, — испуганно прикрыла свой болтливый рот ладонью. — Можешь курить сколько хочешь. В смысле, я не против, — кто-нибудь заткните меня.
На лице не дрогнул ни один мускул, он смотрел на меня со смесью изумления и непонимания. Потом его губы дрогнули в улыбке, он нервно хмыкнул, потом истеричным смешок. Скоро в его глазах вновь стояли слезы, но теперь их причиной был безудержный хохот. Я расслабилась и позволила ему вдоль посмеяться надо мной, выплескивая наружу всё скопившееся за ночь напряжение. Хоть где-то пригодилась моя бестолковость и невоспитанность.
— Ты прелесть, — все еще посмеиваясь, снова поцеловал, но на этот раз в висок. — Я брошу, — пообещал, обнимая.
— Только если сам хочешь, — невинно пожала плечами, якобы предоставляя самому решать.
— Хочу, — достал из кармана пачку, выбросил в ближайшую урну.
Видимо, мы долго отсутствовали, поскольку операция уже завершилась и главный хирург рассказывал обо всех нюансах и возможных осложнениях, которые могут возникнуть в ближайшие часы. Но в целом он заверил, что все прошло успешно и Лев Викторович проживет еще много лет. конечно, если будет соблюдать предписания врачей. Но с такой семьей, как у него, стоит не опасаться, что он пропустит прием лекарств или позволит себе отступить от предписанной диеты.
Врач посоветовал нам поехать домой и поспать — пациент еще не скоро отойдет от наркоза, и ему тоже требуется отдых.
Казалось, самое сложное и страшное позади и позволила себе ненадолго отвлечься на собственные дела: до сих пор понятия не имела где Машка и все ли прошло по плану. На горизонте забрезжил рассвет, меня укачивало в машине, подталкивая в объятия сна, а монотонные гудки в трубке походил на колыбельную, от которой только
— Ты где? — набросилась на Митьку с расспросами, как только он снял трубку. — Простите, что бросила вас одних, но мне необходимо было уехать.
— Забей! — успокоил друг, видимо успев нахвататься словечек от Машки. — У нас все отлично, мы просматриваем отснятый материал. Приедешь?
— Мы? — несколько удивленно уточнила.
— Я у Маши, — довольно пояснил. — Она предложила согреться горячим чаем после того как я полночи просидел в машине, ну я и не стал отказываться.
— Хорошо, — не знала как еще реагировать на их внезапную дружбу.
— Так ты приедешь?
Для начала нужно немного поспать — я уже плохо соображала.
— Позже.
— Ладно, — он явно никуда не торопился, — я все равно зависну здесь на целый день, — и отключился, будто у него есть более важные дела. Непривычно быть свахой, но если я невольно свела двух одиноких людей, то честь мне и хвала.
Глубже провалилась в мягкое сидение и сонно наблюдала за медленно плывущими за окном картинами утреннего города.
— Куда мы едем? — вдруг поняла, что не узнаю дороги, по которой последние несколько месяцев добиралась до квартиры Андрея.
— Хочу познакомить тебя кое с кем, — туманно пояснил, оставив мучиться догадками до самого конца поездки.
За одну эту ночь я столько пережила, что была уверена: меня уже ничего не способно удивить.
Но я ошибалась.
37
Вика
Тихая окраина города. Не престижный район, самый обычный. Много небольших скверов, летом непременно утопающих в зелени; современных детских площадок в каждом дворе и детей, за руку с родителями спешащих в школу.
Типовая многоэтажка, теряющаяся в вышине в серых снежных облаках.
— И кто тут живет? — пыталась подготовиться к встрече.
— Увидишь, — Андрей взял меня за руку и потянул меня к подъезду.
В какой-то момент захотелось начаться упираться ногами и заявить, что никуда не пойду. Я так долго стремилась разгадать его тайну, что когда оказалась с ней нос к носу, растерялась. Испугалась того, что это нечто станет для нас непреодолимой пропастью. Кого он прячет в этой Башне из слоновой кости?
Несколько томительных минут ожидания, пока мы поднялись на лифте, подступили к одной из дверей. Потом долгие мгновения между звонком и моментом, когда она распахнулась.
— Андрей Львович!? А мы и не ждали вас так рано, — уже немолодая женщина поглаживала рукой небрежно собранные в пучок волосы. — Проходите-проходите, — будто вспомнила свои обязанности и вежливо зазывала в дом. — Может быть, чай?
— Лучше кофе, — приветливо отозвался Андрей. — Уже проснулась? — будто спрашивал о ком-то еще.