Папарацци
Шрифт:
Парень не был настойчив, не лапал меня в прямом смысле этого слова: он изучал границы дозволенного, постепенно расширяя их, чувствуя как я откликаюсь на каждое новое прикосновение. И я, наверное, похотливая стерва, которой самое место в подобного развратном клубе, но меня заводил танец, если его можно так назвать.
Наши губы разделяли какие-то миллиметры, когда он произнес:
— Продолжим? — спрашивая разрешения. Мадам хорошо вымуштровала своих солдат.
— Может быть, позже, — я наконец включила мозги. Теперь его близость не
— Буду ждать, — поцеловал руку, не желая отпускать меня так скоро. Но я оставалась непреклонной и он, как и прежде, не стал настаивать и деликатно удалился. Я думала перевести дыхание и немного выпить, но меня снова кинуло в пучину разврата.
Будто театрализованное представление дало сигнал к началу ночи всеобщей любви и гости отбросили маски и какие-либо предрассудки, отдаваясь во власть своим необузданным желаниям. Наконец мне открылись лица, в которых я узнавала достаточно много знаменитых людей.
Всё вокруг дышало желанием, и некуда было деться от оседающей на коже липкой похоти. Я бродила между комнатами и залами, наблюдая как и многие другие, предпочитающие созерцать, а не участвовать. Но я искала не приключений или острых ощущений, а грязные секреты. Казалось бы, что может быть порочней происходящего вокруг, но мне нужно было нечто запретное. Закон не наказывает за добровольный секс совершеннолетних людей, а вот за удовольствия иного плана — очень строго. И я нашла это, когда остановилась напротив небольшой компании, что рассыпав белый порошок по столу, отличалась своей неадекватностью: стеклянные глаза, отсутствующий взгляд и идиотская улыбка полного кайфа.
Один из них резко откинулся на диване, приняв очередную дозу, и мутные глаза встретились с моими. Кривоватая улыбка сделало лицо еще более неприятным. Жестом он звал меня присоединиться к ним. Я обошла диван и присела рядом, именно туда, где он похлопывал ладонью по обивке.
— Хочешь? — кивнул на белую дорожку.
— Чистый? — со знающим видом поинтересовалась.
— У Мадам другого не бывает, — нахваливал. — Она поставляет самый лучший товар.
— Откуда? — допрашивала, пока этот дурак достаточно обдолбан, чтобы рассказать все секреты. — Кто поставщик?
— Детка, ты слишком много болтаешь, — сорвался с крючка. — А знаешь что? — приблизился ко мне, причмокивая слюнявыми губами. — Я бы уложил тебя на этот стол, сделал дорожку между твоих сисек и вдыхал бы порошок, пока трахал тебя. Что скажешь?
Что ты больной ублюдок!
— Думаю, не стоит, — поднялась, желая быть как можно дальше от этого жалкого таракана.
— Как хочешь, — он ничуть не расстроился и подозвал полуголую девицу, которая не нуждалась в долгих уговорах и тут же опустилась между разведенных коленей, расстегивая ему брюки.
Пора убираться отсюда, я достаточно выяснила. Еще нужно отыскать Машку. Надеюсь, она не в объятьях бога секса, а то будет трудно ее отсюда увести.
Вернулась в главный “алый”
Я остановилась официанта с подносом (слава богам, одетого!) и взяла бокал вина. Надо было сосредоточиться и подумать. Делала небольшие глотки, несмотря на то, что умирала от жажд, и непринужденно осматривала гостей, будто выбирая себе новую “жертву”. Как вспышка среди красно-черных лент мелькнула женщина с со светлыми волосами. Тут было немало блондинок, но такой ослепительный блонд я видела только у одной.
Мадам остановилась, улыбкой приветствуя гостя, лицо которого скрывали дурацкие колышущиеся палантины. Она любяще положила ладони ему на грудь, сделала шаг вперед — и лица обоих исчезли из вида. Через мгновение тонкая ткань качнулась от невидимого дуновения и передо мной предстали любовники: Мадам что-то медленно шептала Андрею прямо в губы.
35
Андрей
— Знала, что ты быстро заскучаешь с этой девкой, — Елена не целовала, а лишь дразнила, — и снова придешь ко мне.
Ощущал мягкость ее губ и горьковатые нотки миндаля. Точно такие же источает цианистый калий — смертельный яд. И точно так же Елена день за днем отравляет меня. Но с меня хватит. Довольно.
— Я просил не впускать ее, — схватил за лицо, сдавливая подбородок, чтобы не смела приближаться.
Не раз просил ее отклонить заявку в Вики, не подпускать близко и не втягивать в свои игры. Но всё впустую. Эта дрянь наслаждалась, изводя меня. С улыбкой наблюдала как я снова и снова унижаюсь перед ней.
— Она отлично проводит здесь время, — сука улыбалась несмотря на боль и унизительное положение, — видела ее с актером из труппы, — как удар под дых. Знала чем меня зацепить. Только зря дразнит голодного льва в клетке.
Не сомневался, Вика здесь не развлекаться, она не станет принимать участие в сексуальных игрищах. Но сама мысль о том, что она находится в окружении мужчин, которые смотрят на нее только как на объект желания, заставляла до боли стискивать челюсти в неконтролируемой вспышке ревности.
— Где она? — это всё, что сейчас меня интересовало.
— Не волнуйся, где бы она не была, ей хорошо, — только Елена умела произносить отвратительные вещи самым невинным голосом.
Сжимал кулаки, когда начинало трясти от ярости, стоило представить как все эти мудаки смотрят на нее, пускают слюни и представляют каким образом трахнули бы ее.
Не удержался и отшвырнул Елену:
— Дура! Она ни за какие деньги не станет молчать, — знал ее болевые точки, и не хуже не самой умел манипулировать играть на чувствах.