Папарацци
Шрифт:
Свирепый взгляд Соболева говорил сам за себя, и обещал беспощадную месть.
И весь следующий день осуществлял ее, используя в качестве своей прислуги. Велел ходить за ним как тень и в случае необходимости подзывал жестом, как собачонку, или просто громким «Вика», когда был зол. А раздражался он, когда кто-то, по его мнению, косячил.
Казалось, его работа — отлаженный механизм, и стоило кому-то или чему-то выйти из строя, Андрей срывался на людей, менторским тоном давил и заставлял переделывать. Нескольких девочек-ассистенток довел до слез, и даже не обратил внимания на это. Его
Он постоянно с кем-то созванивался, переписывался, ездил на встречи. И мне приходилось таскаться за ним.
В итоге я то бегала за кофе, то отвозила какие-то «важные документы», то мчалась на другой конец города за сценическим костюмом драгоценной Дары. При близком общении она, кстати, оказалась еще той стервой. Возможно, вела себя она так именно потому, что знала, кто был виновником ее опороченной репутации. К концу дня я уже дошла до точки кипения и была готова сорваться и орать на окружающих не хуже самого Соболева.
Уже седьмой час к ряду мы торчали в фотосессии Дары. Думаю, она была готова выть и слезно молить Андрея отпустить ее домой. Или освободить из рабства, что больше подходило в данной ситуации.
Был уже час ночи, и я адски устала: ноги отваливались, голова гудела, желудок скручивало от голода, хотелось спать. Я не понимала, зачем меня здесь держат. Это была просто прихоть Андрея: «Я говорю — ты делаешь».
— Вика! — гаркнул Андрей, отчего я вздрогнула, чуть не подскочив на кресле, в котором начала так сладко дремать. — Кофе, — ограничился одним словом, но я уже уяснила все его команды, так что прекрасно поняла его желание. Бесило, что он уже так вымуштровал меня.
Но и я к кое-чему Соболева всё же приучила. Поэтому, когда я подошла и протянула руку, он раздраженно цыкнул, но всё же достал бумажник и протянул пару купюр.
— Мне тоже нужен кофе, — поставила в известность, намекая, чтобы добавил денег.
— Так купи, — не видел загвоздки.
— Этого мне не хватит на всё, — помахала бумажками перед его носом. Он же не думает, что принесу кофе только ему? Тут все нуждаются в дозе кофеина.
— А тех денег, что в твоём кармане не достаточно? — упирался и явно не собирался снова тратиться на меня.
— Нет уж, красавчик, — подошла ближе. — Завел рабыню, — а я весь день беспрекословно выполняла его прихоти, — плати за ее содержание.
— Обходишься дороже любовницы, — проворчал Андрей, наверно, подсчитывая в уме сколько я вытянула из него денег за один только день, но все же раскошелился мне на кофе, — но та хотя бы компенсирует это сексом, — посмотрел с таким видом, будто и я должна развлекать его в постели.
— Во-первых, о сексе со мной даже не мечтай, — погрозила пальцем, — а во-вторых, не прибедняйся, — я стала демонстративно пересчитывать деньги, — вывезти на выходные любовницу на острова дороже, чем оплатить мой завтрак в ресторане, и тем более кофе.
— Я ошибся, — вдруг Андрей признал свою вину, но тут же вернул мне веру в свой сволочизм, — секс у нас все-таки есть — ты трахаешь мой мозг. Закрой рот и принеси мне кофе!
— Грубиян.
— Вика, — всё настойчивей гнал меня за кофе.
— Слушаюсь
— Вика! — уже откровенно повышая тон.
И вот я поплелась по темным улицам, уставшая и озябшая от ночной свежести. Отыскала ближайшую еще работающую кофейню, где меня встретил такой же замученный, как и я, сотрудник. Мы оба с унылом видом стояли у прилавка: он готовил эспрессо, я — ждала эспрессо.
Уходя, я едва не упала, запнувшись о стол, по которому рассыпались крошечные упаковки соли и перца. И тогда мне пришла в голову дурацкая идея, но ни сил, ни времени серьезно обдумать замысел не было. Впопыхах я сгребла пару пакетиков и покинула заведение. Уже на улице сняла крышку с одного из стаканчиков и, надорвав бумажные уголки, щедро посолила и поперчила кофе. Прямо пальцем размешала содержимое, но облизать его, пробуя на вкус получившуюся гремучую смесь, не решилась.
Чтобы не передумать и не швырнуть «отраву» в ближайшую урну, поспешила обратно в студию. Кроткой овечкой прошла внутрь и поставила на стол напитки для всей рабочей группы, а стаканчик для Андрея не выпускала из рук. Он не глядя на меня, схватил его и продолжал громкую дискуссию с Дарой. Я отступала, чуть ли не пятясь задом, и не отрывая взгляда от Соболева, взяла стаканчик и для себя. Сделала глоток, второй, а Андрей даже не пригубил. Пару раз я порывалась отнять «зелье» и дать ему нормальный кофе, но передумывала, припоминая весь сегодняшний отвратительный день.
И вот настал тот самый момент, когда Андрей поднес к губам стаканчик, отвлекся на короткую реплику, а потом все же отпил. Видела, как дрогнул его кадык, когда он проглотила эту гадость, не успев распробовать. Зато потом зашелся диким кашлем. Люди вокруг кинулись к нему с вопросами, всё ли с ним в порядке, кто-то даже похлопал по спине, считая, что тот просто поперхнулся горячим кофе. Я же наслаждалась зрелищем плачущего Андрея и вкусом своего отменного эспрессо.
— Вика, — прохрипел Андрей, догадавшись, чьих это всё рук дело.
— Да, Андрей Львович? — весело отозвалась со своего места в первом ряду этого чудесного спектакля.
— Выйдем, — все так же не четко произнес, прерываясь кашлем, но теперь он не выглядел таким уж комичным.
Когда Андрей прошел мимо меня к выходу, приказал одним взглядом следовать за ним, мне показалось, что на меня обрушилась снежная лавина, погребая заживо.
Святой эспрессо, что теперь будет?
16
Андрей
В горле першило, на глаза наворачивались слезы. Периодически я не выдерживал срывался на кашель, который громогласно прокатывался по пустынному коридору, многократно усиливаясь. В такие моменты страшно хотелось чего-нибудь попить, а как назло, в руке был только тот проклятый стаканчик с “кофе”. Что бы туда не добавила Вика, но это произвело должный эффект: мне хотелось придушить ее.
Она же по привычке после шалости ждала взбучки, поэтому, почти не дыша, шла позади, страшась своей судьбы. Это я чувствовал по ее почти беззвучным шагам, будто она тайком крадется.