Папа для волчонка
Шрифт:
Малец упрямо сжал губы.
– Почему молчим?
Из-за гомона детских голосов, Макар не сразу услышал, как открылась дверь. А вот, кажется, и пропавшие нерадивые родители. Скорее всего, мамочка. Бегала в туалет или носик попудрить? С последним он тоже успел столкнуться.
Макар не обернулся.
– Я ещё раз спрашиваю: почему молчим и где твои родители?
– Добрый день, – бархатистый женский голос, спокойный и мягкий, произвел на Карельского странное и приятное впечатление. Но это ничего не меняло.
Так думал Макар.
И он ошибся.
– Извините, Ваня
Макар всё же обернулся.
Перед ним стояла невысокая молодая девушка. На вид – двадцать два-двадцать три года, не больше. Молодая, совсем соплюшка.
Что-то неприятное, досадливое царапнуло мужскую грудь.
– Мамочка, вы ошиблись дверью. Здесь не проходная. И ребенка в зале оставлять нельзя.
Зеленые глаза блеснули таким же вызовом.
– Я не мама. Я сестра Ивана, – четко, без заминки ответила она. – Ваня, пошли. Я просила подождать в коридоре. Не стоило заходить.
Девушка протянула руку мальчику.
Узкая ладонь без единого украшения. Ни часов, ни браслетов, ни колец.
Мальчик пожал плечами и прошел мимо них.
Мимо неё тоже.
– Да черт побери, – сквозь зубы выругалась девушка и уже начала разворачиваться, чтобы последовать за мальцом, когда Макар, удивив себя, приглушенно, но властно сказал:
– Стоять.
Девушка замерла лишь на мгновение. На её лице промелькнуло легкое удивление.
– Я так поняла, что мы вам, напротив, мешаем.
Парнишка, тем временем, не останавливаясь, шёл к двери.
Упрямый.
С характером.
А характер Макар уважал.
– Мешаете. И я бы хотел знать причину, по которой вы задерживаете начало занятий.
Девушка пожала плечами.
– Я искала директора центра. Карельского.
Макар демонстративно и медленно изогнул брови, понимая, что задерживает начала урока.
Но и прервать беседу с маленькой нахальницей не мог.
Девушка была прелесть, как хороша. И это напрягало. Невысокая. Миниатюрная. Чуть выше «метра с кепкой». Одета в спортивные тренировочные легинсы, обтягивающие её ножки и бедра. Подобную одежонку Макар запретил бы к чертям собачьим носить девочкам старше пятнадцати лет. Потому что попу обтягивали так, что «булки» едва не вываливались, да и шов аккурат проходил между ягодицами. А, нет, некоторым и этого было мало, выбирали фасоны, чтобы прямо попу можно было видеть во всей красе, не оставляя мужчинам никакого простора для воображения. И ладно в спортивном зале, как эта девочка, а другие еще и по городу в таком виде расхаживали. Потом сами же кричали: мы не такие, мы не вызываем жажду насилия, мы не нарываемся на неприятности. На ремень по этим попам они нарывались. Причем, не в прелюдии к секс-играм.
Верх девочки прикрывал топ с толстыми лямками и свободная футболка. Топ поддерживал грудь, уплотнял её, но Макар без труда определил наличие третьего размера, и снова досадливо что-то дернулось внутри.
Знакомо…
С полгода назад с ним уже было нечто подобное. Когда запал на девочку с первого взгляда, но пришлось уйти в сторону даже без конкурирующей борьбы.
И вот снова.
Что, Карельский, стареешь? Теряешь хватку?
Или просто время пришло?
У
Лет десять назад Карельский и внимания не обратил бы на подобные моменты: что настоящее, что искусственное. Однажды приелось однообразие. Вот и результат.
Непонятно, куда бы дальше завел их разговор, если бы один из мальчиков, Саша, не осмелился позвать его:
– Макар Витальевич…
– Сейчас начнем. Пять кругов легким бегом. Вперед! – отдал он распоряжение, не отводя взгляда от зеленоглазки.
Та едва слышно ахнула.
– Вы и есть Карельский, да? А я к вам к кабинету ходила.
– Зачем?
– Поговорить.
– О чем?
Она закусила нижнюю губу. Излишняя бравада и вызов постепенно сглаживались, отчего лицо только выигрывало, затягивая Макара всё сильнее.
Красивая. Нежная.
Черт!!!
– Я лоханулась по полной, да?
– Ты всегда так выражаешься, что другим хочется тебе помыть рот с мылом?
Не только помыть…
Даже больше – кое-что в него вогнать. По самое не хочу.
И тут Макар заметил, что девочка краснеет.
Кажется, кто-то подумал о том же, о чем и он.
– Извините. Я обычно правильно разговариваю и не выражаюсь, просто… – Её брови сошлись на переносице. В глазах появилось смятение, которое отчего-то пришлось по душе Макару. – Я вышла, а Вани нет. Не то разозлилась, не то испугалась. Побежала его искать. Мне правда надо с вами поговорить. Уделите время?
Она смотрела на него так, что, если они в течении минуты не завершат разговор, у него в штанах станет дискомфортно. Дети порой замечают куда больше, чем хотелось бы думать взрослым.
– Я освобожусь через час. Дождешься – поговорим.
Всё. Сказал он и пошёл к ребятам, не посмотрев более на неё.
Занятия отвлекли его от мыслей о незнакомке.
Он любил заниматься с детьми и надеялся, что и у него всё же будут дети. Пора бы. Сорок два года всё-таки. Охренеть. Думаешь – молодой, вся жизнь впереди, а тут оглядываешься, а тебе уже сороковник. И много чего сделать ещё не успел.
А надо.
Занятие пролетело быстро, и, прощаясь с последним ребенком, Макар невольно задался вопросом: ждет или нет?
Помня про негласный вызов в глазах незнакомки, он не мог с уверенностью дать ответ на вопрос. Последние годы девушки, независимо от возраста и социального статуса, ждали его, даже если он сильно опаздывал. Правда, всегда в таких случаях он предупреждал.
Макар здраво оценивал себя – не подарок. Характер – не сахар, даже тяжелый. Прошлое тоже иногда дает о себе знать. Он мог понять, почему на него велись девушки за тридцать. Возможность потенциального замужества, обеспеченность, надежность. Те, кто не достигал тридцатилетнего рубежа, им нравилось быть со взрослым мужчиной, который не скупился оплачивать их прихоти.