Папа для Лисички
Шрифт:
Эва Эдуардовна собирает сумку, выключает компьютер.
— Короче так, Горюнова! Ничего не знаю, но завтра к восьми утра ты мне на стол кладешь или готовую сводку или заявление на увольнение!
Сводку я сделала. Пришлось работать дома почти до утра. И конечно, это не спасло от дальнейших придирок. Каждый день я считала часы и минуты до конца рабочего дня, чтобы прийти домой и отвлечься от проблем в объятиях моей маленькой рыжей принцессы.
Настя эту неделю провела в предвкушении дня рождения. Она часто вспоминала об отце, и никак не могла забыть
Стыдно признаться, но я не могла его забыть тоже. Взгляд у него все же нереальный, дьявольский. И по ночам он нагло продолжал посещать мои сны, заставляя трепетать и желать того, о чем я давно забыла.
Но утро быстро уносило в свой беспощадный реал, где не было места сказке. Тут проблемы сыпались на меня нескончаемым потоком. Помимо новой безжалостной начальницы, которую мы с Юлькой прозвали Фрекен Бок, меня подкашивала катастрофическая нехватка денег. Пришлось залезть в неприкосновенный запас, который я держала на черный день, потому что зарплата так и не пришла. Но я решила, что праздник у моей крошки будет, чего бы мне это ни стоило!
В пятницу вечером я ухожу с работы со стойким ощущением, что еще пару таких недель, и меня можно будет спокойно сдавать в психбольницу! Эмоционально я совершенно истощена, да и физически тоже. Фрекен Бок продолжает выпивать из меня все соки. Но до понедельника я решаю отставить все проблемы и сосредоточиться только на моей крошке!
После работы я оставляю Настеньку у соседки. Лена иногда выручает меня. У нее своих двое прекрасных близнецов, они младше Насти на два года, но это не мешает им дружно играть всем вместе. А сама иду по магазинам.
Денег у меня в обрез, поэтому покупаю самые необходимые продукты, замираю над витриной с тортами.
Эх! Жаль, что на большой и красивый мне никак не хватит. Выбираю тот, что поменьше, зато Лисичкин любимый! Последние деньги трачу на свечки, шарики, и с полными сумками отправляюсь домой.
Идти не очень далеко, но с тяжеленными пакетами в одной руке, и тортом в другой — это почти подвиг. Однако ради ребенка я готова и еще один мешок сверху взвалить, если придется!
К своему подъезду доползаю уже еле живая. Рука отваливается просто, пальцев практически не чувствую. А мне еще надо как-то на третий этаж подняться, а дом у нас старый и лифт не работает.
Давай, Олеся! Ты сможешь. Тяжело вздыхаю над подъездной дверью. Черт! Ключ. Надо же как-то его достать и открыть ее.
Останавливаюсь, пакеты ставлю на бетон, начинаю копаться в сумочке в поисках ключей. Это очень неудобно делать одной рукой, но другая занята тортом.
Вдруг слышу над ухом мужской голос.
— Давайте помогу с пакетами! — от неожиданности вздрагиваю, коробка с тортом заваливается набок, я с ужасом вижу, как она летит на землю.
— А-а-а! — кричу, пытаясь схватить коробку. Но у меня не получается, а вот незнакомец ловит ее уже у самой земли. — Только не это! — хватаюсь за голову, с ужасом взирая на смятые кремовые цветы и зверушек. Это катастрофа! Очередная катастрофа моей жизни! Из-за какого-то
— Простите! — протягивает он мне коробку со смятыми остатками торта. — Я хотел просто помочь!
— Не надо мне помогать! Ничего мне надо! Пустите! — прикладываю магнитный ключ, с яростью хватаю сумки, остатки торта, вхожу в подъезд и начинаю подниматься по лестнице. Внутри клокочет такая обида и ярость, что хочется выть! Ненавижу! Всех ненавижу! Почему я такая невезучая!
— Стойте! — долетает в спину.
— Отвалите от меня! — шиплю через плечо незнакомцу. — Что вам от меня надо! — он торопится по лестнице за мной следом, а потом ловко выхватывает из моей руки сумки.
— Я донесу и уйду! — заявляет категорично.
Я застываю с открытым ртом от возмущения. Но он уже не обращает на меня внимания, а идет уверенно вверх. Только сейчас мне удается рассмотреть сильные руки, сжимающие пакеты, крепкие ноги, обтянутые джинсой, широкие плечи, а еще… его потрясающую задницу, которую он так бессовестно демонстрирует мне, поднимаясь по ступенькам все выше…
— Вам на какой этаж? — спрашивает, выводя меня из ступора.
— На третий! — выдыхаю я, совершенно пораженная. Олеся, ты что? Только что пялилась на пятую точку незнакомого мужика? Который испортил торт для твоей дочери? Ты совсем уже рехнулась?!
Иду следом по лестнице, понимая, что злость моя сменилась растерянностью и … жаром в теле… Щеки пылают, но этот горячий шар катится ниже… Мда, видимо, все же сказывается отсутствие секса в течение трех лет.
Засовываю подальше свои странные ощущения, догоняю незнакомца, он дожидается наверху пролета третьего этажа. Смотрит на меня внимательно. Теперь и я могу лучше рассмотреть его. Профиль кажется мне знакомым, хотя я его точно нигде не могла видеть. Таких мужчин в наших краях редко можно встретить.
Породистый. Благородный. И пахнет от него так… М-м-м. Сногсшибательный терпкий аромат.
Что он здесь забыл?
— Спасибо! — киваю ему. — Дальше я сама, — забираю сумки.
— Простите меня за торт! Я не хотел вас напугать! — с искренней улыбкой смотрит на меня. Я невольно улыбаюсь в ответ.
— Вы меня простите. Это я растяпа. Вы тут ни при чем!
— Но я хотел бы загладить свою вину. Разрешите мне купить вам новый торт! — было бы неплохо, но незнакомец кажется мне опасным. И улыбка эта… от нее растаять можно не хуже крема на торте.
— Нет! Не стоит! — резко обрываю я.
— Как скажете! Рад был помочь! — на мое счастье, не настаивает незнакомец. — Меня Максим зовут. А вас? — вдруг выдает, застывая на мне пытливым взглядом. Мне вдруг становится дико неловко. Я знаю, что выгляжу уставшей, бледной, со стертой практически косметикой, растрепанными на ветру волосами. А он инородно красив, молод, горяч. Не знаю, что делает здесь, но явно его судьба забросила случайно в наш не самый благополучный район. Он совершенно не вписывается в картину серого подъезда в своих явно недешевых шмотках, до блеска начищенных туфлях. Зачем мне помог?