Папа для Бусинки
Шрифт:
Мы вышли в сад, сели все на ту же скамью. Чего она только не видела…
– Ну?
– Ну чего, дочь у меня родилась… - Роман опустил голову ниже плеч, видно было, как ему больно.
– Откуда? Кто мать? Почему бросаешь семью? Ведь можешь просто помогать ребенку.
– Да я только три дня, как узнал… Помнишь, пил тогда… ну… после похорон. Вот… ну не помню, где я с Аней пересекся… вот… Аня погибла, дочь осталась.
Так-с, понятнее не стало.
– Что за Аня?
– Медсестра, когда в больницу попал, познакомились. Но я с ней ничего,
– А с чего решил, что ребенок твой, может она просто денег хочет? Хотя, погибла же…
– Моя дочь. Я как увидел – она так на моих пацанов похожа, копия прямо. И Аня вряд ли врала. Она в аварию попала, три недели не доходила. Врачи ребенка спасли, а ее нет. Так она перед смертью все Тоне рассказала, просила не бросать ребенка… Не врут люди на смертном одре-то.
– Ну так чего? Заберите ребенка и все, где двое, там и трое. С моей четверо.
– Да где там… Тоня и слышать не хочет, на развод сразу подала. Я пока отпуск взял, квартиру снял, завтра девочку из роддома забирать. Ну не могу я ее в детдом, дочь все же. Потом няню найду… ладно, пойду я, в квартире прибраться надо, прикупить кое-что…
Я сидела, переваривая услышанное. Ну Тонька, сейчас я тебе задам. Как старшая сестра имею право! Вскочила со скамейки и, ломая по пути розы, понеслась в дом.
– Сидишь? Вот в кого ты злая такая? – Тоня плакала, уткнувшись в платок, но мне ее не было жаль, вот Ромку – да. Попал мужик! – Ну, чего ревешь-то, все как ты хотела! Уехал Ромка, радуйся! Опять одна будешь жить.
– Как я без него? – еще пуще заревела сестра. – Люблю я его очень… а он предал… изменил. Гад ползучий!
– Так, слушай! Ребенка заберешь, мужа вернешь, о разводе даже не думай, не позволю!
– Не нужен мне чужой ребенок. Особенно от этой сучки! Ходила по больнице, пузо выставляла…
– Ее уже нет! Ты к кому ревнуешь? К покойнице? А ребенок причем? Вот скажи? Что девочка тебе плохого сделала? – я удивлялась сестре, ломать семью и любовь сгоряча, это на нее не похоже совсем. Сестренка сто раз подумает и потом решает только, а тут раз и решила. – Она едва на свет появилась, а уже сколько горя увидала! А ты своими руками ломаешь свою семью, свою любовь, делая из мухи слона! Да он даже не помнит ничего, пьяный был, так что не измена это.
– Ага, вон как ринулся, пятки только засверкали…
– Дура ты Тонька, ох дура! Ромка благородный, он крошку не сможет одну бросить, в детдом отдать, не такой он… он, как Руслан! Вот я мужа уже не смогу вернуть, а ты сама все портишь…
– Что же мне делать теперь? – сестра уткнулась мне в плечо. – Поздно уже, ушел мой любимый… Вот я дура… и дочку хотела…
– Завтра будем все налаживать! И не ревнуй больше, Ромка только тебя любит! Ты его и ко мне ревнуешь, я знаю.
– Знаешь? – Тоня удивленно посмотрела на меня. – Я думала ты от горя на него переключишься, он ведь так на Руслана похож, особенно после…
– Он мне как брат, мы просто дружим, успокойся! Если бы что-то такое случилось, я не стала бы рушить твою семью, забрала бы Софию и уехала далеко-далеко… - я поглаживала сестренку и думала, что не хочу чтобы она повторяла мою судьбу и осталась одна, я всё сделаю, чтобы вернуть Ромку. Пока живы, можно вернуть всех, потом нельзя, когда в живых уже нет.
– А сейчас ты разве не уезжаешь далеко? – шмыгнула Тонечка, вытирая далеко не последние слёзы на сегодня.
– Ох далеко! Сорок километров всего! Да и дочь моя на вас остается. Просто мне нужно что-то новое… я забыть не могу… мне, так его не хвата-ет… За эти полгода, думала, отвыкну от Стаса, но с каждым днем только больше скучаю, зная, что он где-то здесь, в этом городе. Поэтому, нужна смена обстановки!
Мы просидели больше часа, наревелись обе, вспоминая как все вместе Софию рожали. И Руслан тоже… Его уже два года нет, а я до сих пор от тоски умираю… не лечит время, не лечит, только углы сглаживает. Даже страсть к другому мужчине не может прогнать эту тоску, лишь еще усиливает, ведь с ним я тоже не могу быть вместе.
68.
Утром мы поехали в роддом, успели как раз вовремя. Минут через десять Ромка вышел на крыльцо с розовым кульком в руках. Увидев нас, побледнел и остолбенел. Тоня подошла к нему, протягивая руки:
– Дай дочку-то подержать. И поедем домой! К нам домой!
Так все и решилось! Появилась у Тони дочка, выпрошенная у Бога! И действительно похожая на своих братьев, будто отксерили! Через неделю Роман пригласил нас с Тоней в ресторан, отметить воссоединение семьи. Он был так благодарен мне за помощь, даже не знал, как выразить признательность. Тем более у них с супругой любовь вспыхнула с новой силой после встряски. И девочка оказалась очень даже любимой, Тоня на нее надышаться не могла.
Впервые за два года я принарядилась и накрасилась. Тоня сделала мне красивую прическу, я надела белый брючный костюм, он очень мне шел, я чувствовала себя неотразимой. Из зеркала на меня глядела незнакомка, с длинными темными локонами, нежно обрамлявшими лицо, делая его намного моложе.
Легкий макияж, модные белые скинни до щиколотки, соблазнительные полукружия грудей, кокетливо выглядывающие из топа-бюстье, целомудренно прикрытые легким белоснежным жакетом, босоножки на невысоком каблучке… Прямо конфетка!
Ромка подначивал меня, шутил, что надо бы охрану вызвать, а то не ровен час, какой-нибудь принц украдет. Тоня делала вид, что обижается на него за чрезмерное внимание к моей персоне, за что получала очередной страстный поцелуй от супруга.
Смеясь и шутя, мы уселись за зарезервированный столик, заказали ужин. Через минуту у меня испарилось веселье. Через три столика от нас гуляла шумная компания, в которой веселились братья Филатовы. Я глазам не могла поверить! Ну почему именно сегодня, и именно здесь? Может, обойдется?