Папа для Бусинки
Шрифт:
– Кто забрал, видели?
– Да, два парня было, нет вру, три было. Один на мотоцикле сидел, красивом таком, разрисованном. Морда волчья на нем… Вот, а двое грузили. Потом слышала, когда бумаги на него писали, что далёко повезут, куда-то…
– В Уфу?
– О, вот точно! В Уфу.
Не понимаю, как я до сих пор стою, ноги мои превратились в желе. Перед глазами возникли прищуренные янтарные глаза, удивленные брови, ямочки… За что мне выпала такая честь – терять любимых? Что я такого кому сделала? Не замечая
– Да вот она где! – Тоня взяла меня за руку. Я посмотрела на нее, на ее мужа.
– Эх вы, я ведь даже попрощаться не успела… За что вы так со мной? – горячие слезы застилали глаза, я бегом кинулась к мотоциклу. Сзади что-то кричал Ромка, но мне уже не хотелось никого слушать.
Добравшись до базы, я дала волю слезам. Телефон трезвонил каждую минуту. Я посмотрела – Тонечка, и выключила его. Обессиленная уснула. Мне приснился Руслан, как живой. Он улыбался мне, гладил мои волосы: «Я все уладил, любимая, я позаботился о тебе! Ты будешь счастлива, завтра будешь! А меня отпусти, мне пора…»
Не уходи, – кричала я, – забери меня с собой. «Прощай» - послышалось в ответ, и я осталась одна. Я сидела на утесе, смотрела на море. Вдруг кто-то обнял меня сзади, я повернула голову и увидела золотистые глаза. Стас улыбался мне, целовал руку – «не прогонишь меня?» – спрашивал.
Проснулась на рассвете, хотелось пить. Да, Руслан, ты позаботился!
Словно робот сходила на занятия, после обеда нас всех распустили. Босс сказал, что сегодня или завтра прибудут новенькие, не Филимоновы, другие. Я не вслушивалась, поэтому не расслышала фамилию. Мне было не до того, новое горе раздавило меня, единственное, что хотелось, то это поскорее остаться одной.
Ко мне подошел Карл Моисеевич и попросил, что если к нему домой кто-то придет, сказать, чтобы вселялись без разговоров. Сам он уезжает в город, оформлять документы на новых курсантов, и там заночует. Я машинально кивнула, хотя так и не поняла, кто должен прийти. Потом я дотемна сидела на утесе, не в силах даже пошевелиться.
Сегодня надо было помянуть Руслана, да и дочке пять исполнилось, но мне не хотелось никого видеть. На выходных… приеду, к своим, на выходные и всех поздравлю, может быть…
Раскаленное солнце опускалось в прохладные волны Черного моря, казалось, что слышно, как шипит вода. А я пыталась пережить новое горе, коря себя, что с таким упорством прогоняла от себя любовь, вот и получила, что хотела. Ангел забрал мою душу, волк унес мое сердце… Осталась только пустая оболочка.
74.
Домой заявилась уже в двенадцатом часу. Выпила молока, почистила зубы, все спать… Почему-то все равно не верилось, что Стаса больше нет. Не хотелось верить, казалось, что он сейчас постучит в мою дверь…, наверное, потому что не видела его мертвым.
Я видела, как
Сердце трепыхнулось, как птица в клетке. Неожиданно в дверь постучали, я даже вздрогнула. Я никого не жду. Потеребив цепочку от медальона Стаса, которую весь день таскала на руке, обернув несколько раз вокруг, пошла открывать. И чуть не рухнула замертво. На крыльце стоял Станислав Филатов! Живее всех живых!
– Тася? – он удивленно вскинул брови, потом попятился назад, будто привидение увидел. – Ты что тут делаешь?
– Живой! Живой! – я кинулась к нему. – Я целых полтора суток думала, что ты умер… - уткнулась ему в грудь. Стас ойкнул и поморщился.
– Потише, рана еще не до конца затянулась. Ты чего здесь? – повторил он свой вопрос.
– Живу здесь, подготовку прохожу, а ты?
– Мы с Никитой в группу близнецов… Мне Карл Моисеевич нужен, он же здесь живет? – чужим голосом спросил Филатов, кивнув на дом.
– Да, здесь, только его сегодня нет, он в городе ночует. Зайдешь?
Стас побледнел и странно на меня посмотрел.
– Завтра и зайду. К боссу.
– Мне сказали, что ты умер… - я пыталась обнять его, но Стас был как чужой. Может я придумала себе, что он меня любит, может просто ему рисовать меня нравится.
– Передай своему… Карлу Моисеевичу, что мы прибыли.
Я не узнавала его совсем. Кто это? Где мой Стас? Это же был настоящий волк, даже захотелось, чтобы он ушел.
– Сам передашь! Можешь хоть всю ночь стоять у него под дверью! Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, – я кивнула в сторону крыльца соседа. – А я спать, завтра тяжелый день! – повернувшись, я пошла в дом.
– Тась, постой! А он не… с тобой живет, что ли?
– С какой стати? Он поселился по соседству, да и то, только до тех пор, пока «какой-нибудь сумасшедший, как ты не захочет сюда въехать», - передразнила я босса, – боится, что меня здесь кто-нибудь обидит, на отшибе! Да, вот, это твое! – я протянула ему медальон, до сих пор мотавшийся на руке.
– Ух ты! А я думал, потерял его… - Стас, кряхтя, стал подниматься по ступеням. Было видно, что ему больно. У меня сердце сжалось от жалости.
– Может, все-таки чаю?
– А не поздно? – его взгляд потеплел. – Ты же вроде спать собиралась…
– В самый раз!
Мы вошли в дом, я прошла на кухню, поставила чайник. Когда вышла, Стас стоял возле шкафа, разглядывал фотографии. Я привезла с собой фото Руслана и Софии. На одном снимке ангел особенно хорошо получился. В тот день мы подали заявление в загс, он был счастлив. Именно возле этого фото застыл Станислав.