Пансионат «Мирамар»

Махфуз Нагиб

— Я тоже одинок и знаю, каково это.

Мне показалось, что она не слушает меня, что мысли ее где-то далеко. Вдруг она сказала:

— Мне кажется очень несправедливым, что я прогуливаюсь здесь в то время, когда он… — Она повернулась ко мне: — Что с тобой?

— Я все время думаю, что страшно виноват перед ним.

— Боюсь, что дружба со мной приносит тебе одни мучения.

— Вовсе нет… Но эта мысль доводит меня до отчаяния.

— Мы должны

находить в наших встречах какое-то утешение…

— А отчаяние толкает к безрассудству…

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать… — Поколебавшись немного, я продолжал: — Я хочу сказать, что… прости… но я люблю тебя, как и прежде.

Я вдруг будто очнулся. Какая глупость! Какое безумие! Что я творю! Наверно, то же самое испытывает человек, который, не умея плавать, бросается в воду, чтобы потушить горящую одежду.

— Мансур! — она смотрела на меня с упреком.

Я весь сжался, словно получил пощечину.

— Я не знаю, правда ли то, что ты сказал. Знаю одно: я не имею права на счастье!

Садясь в поезд, я подумал: написать обо всем в письме гораздо легче, чем сказать.

* * *

Меня разбудил шум и крики. Быть может, это шум сражения, происходящего внутри меня? Нет, это сражение другого рода, и происходит оно в пансионате. Я вышел из комнаты и застал последний этап битвы. По лицам Сархана, какой-то незнакомой женщины и Зухры я понял, что они были ее героями или жертвами. Кто эта женщина? Какое отношение ко всему этому имеет Зухра?

Когда Зухра принесла мне чай, она рассказала, как все произошло: как женщина ворвалась вслед за Сарханом в пансионат, как между ними завязалась драка, как она сама, Зухра, прибежала на шум и попыталась разнять их.

— А кто эта женщина?

— Не знаю.

— Я слышал от мадам, что она была невестой Сархана.

— Может быть, — проговорила она неуверенно.

— Почему же она с тобой сцепилась?

— Говорю тебе, я хотела разнять их.

— А между тобой и…

Она резко повернулась к двери. Я взял ее за руку.

— Не обижайся. Ведь я твой друг и спрашиваю тебя во имя дружбы… так ты…

Она кивнула.

— Ты — невеста и скрывала это от меня?

Она отрицательно качнула головой.

— Помолвки еще не было.

— Когда же будет?

— Всему свое время… — ответила она твердо.

Вдруг мне в голову пришла тревожная мысль:

— Но он уже бросил одну, ты сама знаешь…

— Он ее не любил, — простодушно сказала она.

— И не собирался на ней жениться?

— Она не была настоящей его невестой,

она падшая женщина! — во взгляде Зухры было сострадание.

— Измена — всегда измена!

От этого разговора у меня осталось очень неприятное чувство. Я злился на Сархана, на себя самого, на весь свет…

Через несколько дней Зухра зашла ко мне сияющая, возбужденная.

— Господин… можно мне поделиться с тобой секретом?

Я вопросительно взглянул на нее, ожидая услышать что-нибудь новое о ее отношениях с Сарханом, но она сказала:

— Я буду учиться!

Я не понял, о чем это она.

— Я договорилась с нашей соседкой, — объяснила Зухра, — учительницей Алией Мухаммад о том, что она будет учить меня грамоте.

— Правда?! — воскликнул я изумленно.

— Да… мы уже условились обо всем.

— Превосходно, Зухра. Кто же тебя надоумил?

— Сама додумалась, — гордо ответила она. — Не хочу больше оставаться неучем. Кроме того, у меня есть и другая цель!

— Другая цель?

— Выучиться профессии!

Я радовался за нее и гордился ею.

— Прекрасно… молодец, Зухра!

Сидя один в своей комнате, я еще долго не мог успокоиться. За окном лил дождь, слышался рокот набегавших на берег воли, ведущих разговор на каком-то своем, непонятном языке…

* * *

Мы сидели за столиком в открытом кафе на берегу Нила. Полуденное солнце заливало нас своими теплыми лучами. Дария наконец посмотрела на меня и сказала:

— Не нужно было мне приезжать!

— Но ты приехала и этим разрешила все сомнения!

— Ничего я не разрешила.

Она сказала это так, что у меня возникло желание прыгнуть в пропасть.

— Я убежден, что твой приезд…

— Просто я не могла больше оставаться одна с твоими письмами!

— Разве ты увидела в моих письмах что-нибудь новое?

— Но человека, которому ты их посылал, не существует!

Я коснулся ее руки, лежащей на столе, будто желая убедить ее в том, что она существует, но она убрала руку.

— Ты написал их на четыре года позже, чем нужно было!

— В них есть то, что неподвластно времени.

— Ведь я сейчас так слаба и несчастна…

— Я тоже. По мнению наших друзей, я шпион, по своему собственному мнению, — изменник. Ты — единственное мое прибежище…

— Вернее, лекарство!

— Мне не остается ничего другого, кроме смерти или безумия.

— Я изменница уже давно, — тяжело вздохнула она.

— Нет, ты всегда была образцом ложной преданности…