Пансион Евы
Шрифт:
Надо сказать, что еще утром Луизина узнала у соседки, где находится этот срамной дом. Она оделась поприличнее, взяла свою сумочку и положила туда подобранную на дороге железяку, килограмма на два. Потом, не торопясь, вышла из дома и гордо направилась к «Пансиону». Постояв немного, Луизина решительно распахнула дверь и вошла внутрь. И надо же случится такому совпадению — в вестибюле она столкнулась нос к носу с собственным мужем. Тот как раз покидал пансион с довольным и счастливым выражением лица. Миникуццо, как увидел ее, так весь и обомлел. Луизина молча подняла сумочку, раскрутила ее и шарахнула что есть мочи мужу по башке. Потом все так же молча развернулась и пошла прочь. Миникуццо,
— Всю голову мне разбила! На помощь! А-аа, помогите же мне! Спасите! Мне жена голову разбила!
А потом вдруг замолчал, потрясенный. Он внезапно понял, что произнес всю тираду на одном выдохе, гладко, ни разу не запнувшись!
Что ж, курс лечения в «Пансионе Евы» явно пошел ему на пользу. С тех самых пор Миникуццо Пиоло больше не заикался.
А еще было незабываемое явление ангела. Среди девушек, приехавших в «Пансион» отрабатывать последние пятнадцать дней тысяча девятьсот сорок второго года, была одна, за плечами которой не меньше тридцати если не лет, то городов, где она поработала. Девицу величали Марианна Дзунич, псевдоним Амбра.
Она появилась с двумя чемоданами, маленьким и большим. Войдя в спальню, Амбра раскрыла маленький чемодан и достала оттуда несметное количество иконок со всевозможными святыми: св. Луиджи Гонзаго, св. Игнатий Лойола, св. Альфонс Лигурийский, св. Тереза, Младенец Христос, св. Женевьева, св. Рокко, св. Марта — все в аккуратных рамочках и с лампадками, а также дюжину четок и две бутылки со святой водой. Иконки Амбра развесила по стенам, а над комодом укрепила здоровенное распятие. Когда мадам Флора увидела всю эту красотищу, она сильно обеспокоилась и поинтересовалась у других девушек, не мешает ли такая религиозная мания Амбры работе с клиентами.
— Что вы, синьора! Работе — никогда!
Ладно, это ее личное дело, когда перед отходом ко сну Амбра на коленях у постели молится, покуда не переберет все четки до последнего шарика. Ее личное дело, когда каждое утро она проводит как минимум полчаса в молитве. Ее личное дело, когда она ополаскивает святой водой из бутылочек части тела, коими грешила. Вне всякого сомнения, если кто-нибудь неосведомленный случайно зашел бы ночью в комнату Амбры, его вполне мог бы хватить удар, настолько все эти мрачные лики с горящими лампадками создавали ощущение кладбища.
На рассвете четвертого дня после прибытия Амбры в порт зашла и пришвартовалась U-Boot, немецкая подводная лодка, матросы которой в течение восьми месяцев не видели ничего, кроме морской воды. Вечером, получив увольнение, весь экипаж помчался в «Пансион». Господа же офицеры на берег сходить не желали, героически оставаясь на борту и демонстрируя озабоченность только одним: победой фюрера и Третьего рейха. Однако мысль о том, что всего в каких-то сотнях метров от них находятся доступные всем женщины, не давала покоя, и к вечеру обер-лейтенант Эрнст Грисар не выдержал. Он обратился к командиру с просьбой о трехчасовом увольнении. Командир презрительно посмотрел на него, но дал добро:
— Только не выходите на берег в мундире, не позорьтесь.
Обер-лейтенант надел штатские брюки, свитер на пуговицах, сверху напялил пиджак. Для пущей секретности воротник пиджака он поднял, а на голову нахлобучил нечто вроде шляпы с отвисшими полями. В этом одеянии он был похож на полярника. Оказавшись на суше, бравый подводник тут же наткнулся на одного из членов экипажа, и тот выдал всю необходимую информацию. Идти было недалеко, буквально три шага. Обер-лейтенант, который уже находился на пределе возможностей, двинулся туда бегом, ворвался в «Пансион», набросился
— Комм шон!
Амбра и зайти-то в комнату еще не успела, как офицер уже скинул ботинки, штаны и трусы. Девушка робко освободилась от халата.
— Шнель! Шнель! — командовал обер-лейтенант, показывая ей, что надо снять лифчик и трусики.
Амбра исполнила приказание, а немец тем временем освободился от пиджака и свитера.
— Кондом? — Амбра знала несколько немецких слов, которые были порой так необходимы в ее ремесле.
— Йа.
Пока немец снимал свою шляпу, завязанную тесемками на подбородке, Амбра подошла к комоду, достала упаковку и повернулась к мужчине… Эрнсту Грисару едва минуло тридцать, он был высок ростом, в области ребер у него был ужасный шрам, след от ранения. Кроме того, офицер носил длинные, до плеч, рыжеватые волосы и для полного комплекта такого же цвета бородку, которая аккуратно обрамляла его лицо. Амбра повернулась к нему как раз в тот момент, когда немец, разминая руки, вытянул их в стороны. Амбра побледнела, как покойница, ей показалось, что распятый Христос над ее комодом вдруг ожил и явился к ней во плоти. Да, никаких сомнений: это был Он! Она заорала так, что напугала всех в салоне, потом упала на колени и принялась целовать немцу ноги.
Ошарашенный обер-лейтенант схватил ее за волосы и попытался поднять с колен, обслюнявленные ноги доставляли ему мало удовольствия. Но Амбра упиралась, и лейтенант что-то яростно завопил по-немецки. Снизу прибежали мадам Флора, три постоянных клиента и еще две девушки. Распахнув дверь, они увидели Амбру, лежавшую на полу в полном экстазе. Тело ее было изогнуто, губы раздвинулись, обнажив зубы, глаза вывалились из орбит. Обер-лейтенант, матерясь по-немецки, подобрал одежду и ботинки, схватил в охапку одну из прибежавших девушек и поволок ее в ближайшую свободную комнату. Вышел он оттуда только через два часа.
Вечером за столом девушки и мадам Флора обсуждали происшествие.
Амбра, запершись в своей комнате, беспрестанно молилась. Мадам Флора вовсе не осуждала девушку:
— Ничего странного, она вела себя сообразно своей природе, увидев перед собой этого немца, который и по облику, и по фигуре был точной копией распятия…
Еще пару ночей все было более или менее спокойно. А в третью ночь через поселок прошла первая волна американских «либерейторов».
Они летели с моря на низкой высоте, и гул их мощных моторов, казалось, мог обрушить стены домов. Никогда до этого поселок не слышал столь ужасного рева. Сразу же открыли огонь батареи ПВО и боевые суда на рейде. Четыре или пять немецких истребителей бросились в неравный бой против одиннадцати американских самолетов. Все девушки, включая мадам Флору, скрылись в убежище.
Все, кроме Амбры. Оставшись в пансионе в одиночестве, она громко молилась, а здание сотрясалось, как в эпицентре землетрясения. Через некоторое время Амбра вдруг решила, что ее молитвы вернее дойдут до Господа, если она прокричит их в небо прямо с террасы. Девушка поднялась по лестнице, открыла дверку и оказалась посреди огромных резервуаров с водой. Луны не было, но в воздухе беспрестанно вспыхивали и гасли сотни, тысячи огней.
Некоторые были похожи на звезды, они проносились, подобно кометам, и падали на землю. Небо наполнено разрывами снарядов и следами трассирующих пуль. Амбра опустилась на колени и возвела очи к звездам. Неожиданно темноту прорезал мощный луч прожектора и сразу же пропал, но в этот краткий миг она узрела его. Да, в небе был ангел, она заметила за его спиной большие крылья, она видела, как он медленно и тихо слетает на землю.