Панорама времен

Бенфорд Грегори

— Пожалуйста, называйте меня Ян.

— Хорошо, Ян. Джон пытается раздобыть топливо для энергетической установки лаборатории. Он говорит, что не может больше полагаться на коммерческое обслуживание. Это отнимает у него много времени. Но я знаю точно, что он продолжает передачу.

Петерсон кивнул.

— Очень хорошо. Я полагаю, это все, на что можно рассчитывать. — Он улыбнулся:

— Знаете, я только наполовину верил в то, что это может быть выполнено.

— Но разве все еще нельзя? Я хочу сказать…

— Думаю, мы

не все понимаем в этом процессе. Должен признаться, что я в основном заинтересовался этой работой потому, что она сама по себе представляла хороший кусок науки. Вероятно, это моя последняя индульгенция. Игра в карты на обреченном “Титанике”. У меня было время обдумать все в течение последних нескольких дней. Уезжая из Лондона, я решил, что уже выздоровел, но болезнь меня не отпустила. Я пытался попасть в больницу, но не смог. Нет мест. Поэтому я остановился в отеле долечиться. Лечился голодом, а чтобы отвлечься, раздумывал над экспериментом.

— Подумать только! Проходите, присаживайтесь. Когда Петерсон вошел в освещенную комнату, Марджори увидела, как он похудел и осунулся. Взгляд потух, под глазами образовались мешки.

— Эта болезнь… Не связана ли она…

— Да, она спровоцирована веществами, которые разносят облака. Даже после того, как они полностью выведены, в организме нарушаются метаболические процессы.

— Мы едим консервированную пищу. По радио говорили, что она безопаснее всего.

— Да, они, конечно, могут говорить, — поморщился Петерсон. — Это означает, что у них нет обрабатывающих растворов, необходимых для спасения урожая. Я сегодня звонил своему секретарю и выяснил некоторые подробности не для широкой огласки.

— Они настолько плохи?

— Плохи? Они катастрофичны. — Он устало опустился на софу. — Независимо от того, что вы планируете, реальные вещи кажутся просто нереальными.

— Я полагаю, что это не входило в наши планы. Петерсон поморгал, как бы помогая себе сориентироваться.

— Да нет, я имел в виду.., если спроецировать все в бесконечность, то математически.., нет, не то… — Он покачал головой и продолжил:

— Я бы посоветовал вам есть как можно меньше. Подозреваю — так же думают и эксперты, черт их подери со всеми их знаниями, — это очень сильно повлияет на нашу жизнь. Не хватает лекарств, способствующих очищению организма, и.., некоторые думают, что биосфера изменилась необратимо.

— Ну вот, — сказала она встревоженно. — Если вы, мужчины, не можете…

Петерсон попробовал отогнать свое подавленное настроение.

— Давайте не будем зацикливаться на этом, хорошо, Марджори? Можно мне называть вас так?

— Да, конечно.

— А как вы себя чувствуете?

— Сказать по правде, я немного не в своей тарелке. Я перенервничала, оставшись одна, и выпила пару рюмок. Боюсь, вино ударило мне в голову.

— Наверное, это лучше всего. Может быть, мне тоже выпить и догнать вас?

— Сделайте одолжение. Вы поухаживаете

за собой? Я плохо помню, какие у нас припасы. Я пью перно.

Она смотрела, как он идет через комнату, открывает дверцы шкафа, двигает бутылки, чтобы разглядеть этикетки. Марджори опустила голову на руку. Она почувствовала, как он остановился рядом.

— С вами все в порядке, Марджори?

Она боялась встретить его взгляд, ее лицо пылало. Петерсон уперся рукой о подлокотник ее кресла. Не в состоянии двигаться, она смотрела на его золотые часы, изящную кисть, волосы на тыльной стороне руки.

— Марджори?

— Извините. Мне очень жарко, Ян.

— Позвольте мне открыть окно. В комнате очень душно. Марджори ощутила прохладное прикосновение ветра к влажному лбу.

— О, теперь лучше. Спасибо.

Она откинулась назад и взглянула на него. В конце концов, в нем не было ничего особенного. Интересный мужчина, и только. Она улыбнулась.

— Извините, я сегодня прямо фаталистка какая-то. Знаете, эта история с облаком, потом гибель Грэга Маркхема, и.., все кажется бессмысленным. И все же.., человек рад ощущать себя живым… Простите.., я несу околесицу. Это все потому, что мы бессильны. Я все-таки хотела бы что-нибудь сделать.

— Ну почему же? Вы говорите очень разумные вещи, Марджори.

Неожиданно раздался страшный удар грома, потрясший весь дом.

— Господи, совсем близко! — воскликнула она и удивилась — нельзя так волноваться. По спине колючей волной пробежал холодок.

— Я вот думаю, а не попадет ли с дождем на землю еще больше этих облачных организмов?

— Возможно.

— Знаете, поблизости живет женщина, которая, как я слышала, держит пристанище для котов. Она отдала им все консервы, так как думала, что они загрязнены. Теперь она, наверное, голодает.

— Безумие. — Он сделал большой глоток из бокала.

— Вы слышали о коронации? Они отменили все приготовления.

— Я думаю, страна будет возмущена, — саркастически ухмыльнулся Петерсон.

Марджори улыбнулась. Вновь сверкнула молния, загрохотал гром. Она испуганно вскочила. Они взглянули друг на друга и неожиданно расхохотались.

— Если вы услышали гром, значит, вы в безопасности, — сказал Петерсон. — Молния уже прошла.

Настроение Марджори улучшилось, она была рада его присутствию, одиночество и страх куда-то пропали.

— Вы голодны? Не хотите ли чего-нибудь съесть?

— Нет, спасибо. Расслабьтесь. Не старайтесь быть хозяйкой. Если мне что-нибудь понадобится, я возьму.

Он слабо улыбнулся. Не прозвучало ли это двусмысленно? Видно, он привык получать все, что хочет. Но сегодня он менее самоуверен…

— Я рада видеть вас, — призналась Марджори. — Знаете, мне очень одиноко последние дни. Дети уехали, а Джон работает допоздна.

— Да, я представляю… — Он не договорил. Дом вдруг содрогнулся от мощного удара грома, и свет погас.