Панорама времен
Шрифт:
Пенни стала его ученицей в области секса, а он ее “просветил” и сделал взрослой, он, умудренный жизнью человек из Нью-Йорка. Стейнгрубер принимал это на веру. Они выпили еще по одной. Гордон пришел к выводу, что Стейнгрубер — славный малый, способный смотреть в суть вещей. Стейнгрубер указал на блондинку, стоявшую недалеко от них, и спросил, что Гордон о ней думает. Тот внимательно посмотрел на нее и изрек:
— Выглядит порядочной дешевкой.
На лице Стейнгрубера появилось сердитое выражение.
— Это моя жена!
И пока Гордон обдумывал, что сказать, он исчез. Дружелюбно
— Я слышал, что вы повторяете эксперимент Купера, — без предисловий начал Лакин.
— От кого вы это слышали?
— Я мог сам в этом убедиться.
Гордон не спешил с ответом. Он глотнул из своего стакана и удивился, что тот опять пуст. Затем посмотрел на Лакина и ясно произнес:
— Иди к чертовой матери. — Повернулся и пошел прочь. Он нашел Пенни в толпе, окружавшей Герберта Маркузе. Когда его представили, Гордон спросил:
— Вы только что назначенный коммунист-резидент? К его удивлению, Маркузе рассмеялся. Стоявшая рядом с ним негритянка, студентка-аспирантка, не нашла в этом ничего забавного. Постепенно выяснилось, что, во-первых, ее зовут Анджелой, и, во-вторых, что революция не совершается на вечеринках с коктейлями. Это было все, что Гордону удалось понять в этом разговоре, или по крайней мере все, что он смог упомнить. Он взял Пенни за руку, и они тихонько отошли в сторону, В углу стоял Джонас Солк. Гордон очень хотел подойти к нему и узнать, как Солк относится к Сабине — кто действительно создал вакцину? Весьма интересный вопрос.
— Загадка науки, — пробормотал он.
— Что? — спросила Пенни.
Вместо ответа он потащил ее к компании физиков. Какой-то настойчивый внутренний голос требовал, чтобы он заткнулся, поэтому Гордон предоставил Пенни вести их часть разговора. Люди вокруг него, казалось, держались несколько отчужденно и старались избегать конкретных тем. Гордон пытался решить, кто этому виной: он или они? Вечная проблема относительности. Может быть, Маркузе знает ответ? Какие-то французы интересовались его экспериментами, и он пытался суммировать то, во что верил. Это оказалось удивительно трудным. Странная неповоротливость языка прошла, но оставалась проблема — что он сам считает истиной. Французы расспрашивали о Соле Шриффере. Гордон постарался обойти этот вопрос и привлечь их внимание к результатам своих экспериментов:
— Как сказал Ньютон, я не создаю гипотез, по крайней мере пока. Спрашивайте меня только о полученных данных.
Он отправился поискать еще водки, но фонтан оказался пуст. С досады он взял оставшиеся крекеры. Когда он вернулся, Пенни стояла в стороне от французов, пристально разглядывая панораму Ла-Ойи и тускло светящуюся поверхность моря. Французы говорили по-французски. Пенни казалась рассерженной. Гордон потянул ее за рукав, и она, оглядываясь, пошла за ним.
Пенни настояла на том, что сама поведет машину, хотя Гордон не видел причин, по которым этого не мог бы сделать он. Когда они проезжали мимо пляжных клубов и частных домиков, она с неожиданной злостью выпалила:
— Выродки!
— Да? А что случилось?
— Когда ты отошел, они назвали тебя “сапожником”.
— Это
— Да нет же. Просто они начали говорить по-французски. Они считают, что никакой американец, конечно, не способен понять их язык.
— О!
— Они называли тебя обманщиком.
— Ого!
— Они говорили, что так тебя называют все.
— Все?
— Да, — кивнула она.
Глава 23
Это возникло из шумов совершенно неожиданно. На экране осциллоскопа творилась какая-то неразбериха, и Гордон уже решил было применить новый полосный фильтр — недавно разработанную схему для отделения шумов. Затем неожиданно кривые ядерно-магнитного резонанса начали коробиться и изменяться. Он стоял, неподвижно уставившись в экран. Было одиннадцать часов вечера.
Гордон поднес руку ко рту, будто подавляя крик. Изгибающиеся линии продолжали танцевать на экране. Он подумал, что у него галлюцинации, и укусил себя за палец. Но обрывистые линии возникали по-прежнему. Быстро подавив волнение, поскольку работа требовала точности, Гордон начал регистрировать поступающую информацию.
ВОЗДЕЙСТВИЕ УЛЬТРАФИОЛЕТОВОГО ОБЛУЧЕНИЯ КАК БУДТО БЫ ЗАМЕДЛЯЕТ ДИФФУЗИЮ В ПОВЕРХНОСТНЫЕ СЛОИ ДИАТОМОВ НО РОСТ
RA 185 36 DEC 30 29.2
RA185FGDUEL3029.2
RA 185 36 DEC 30 292
СПОСОБСТВУЕТ ИНГИБИРОВАНИЮ ЭНЗИМА ДИ-АТОМА В ОБЩЕЙ ЦЕПИ РЕПРОДУКЦИИ ПОПЫТКА КОНТАКТИРОВАТЬ ВАМИ ПОСРЕДСТВОМ ТАХИОНО-ВОГО ЛУЧА НЕ ДАЕТ РЕЗЛТ
ВСЕ ТОЧЕЧНЫЕ ИСТОЧНИКИ МОЖНО ПРОВЕРИТЬ РА 18 5 3 MCDU DEC 30.29.2 (далее неразборчиво) КЕМБРИДОЛР КЕМБРИДЖ ЦВЕТЕНИЕ ДИАТОМА (далее неразборчиво) DEC 30 29.2 ЭТО НЕ ПРИВОДИТ СЛУЧАЙНОМУ НАРУШЕНИЮ ПОСТУЛАТОВ ФОРМУЛИРОВАННЫХ ВИЛЕРОМ-ФЕЙНМАНОМ ДО ТЕХ ПОР ПОКА В СЛУЧАЙНОМ КОНТУРЕ ВОЗМОЖНО ПРОДОЛЖАТЬ ЭКСПЕРИМЕНТ ВАМ НЕОБХОДИМО ВЫПОЛНЯТЬ ЭКСПЕРИМЕНТ ДЛЯ ПРОВЕРКИ МОЛЕКУЛЯРНОЙ ЦЕПИ (неразборчиво) 18 5 36 DEC 30 29.2 ВРЕМЯ РАЗЛИЧНОЕ (неразборчиво).
— Клаудиа, это вы? — Впервые он назвал ее по имени.
— Да. А это Гордон?
— Точно. Я веду эксперимент параллельно с вами. Ваш" люди работали вчера вечером?
Я.., нет, я не работала.., мой студент делал какие-то измерения. Я полагаю, он закончил в шесть часов.
— Ч-черт!
— Что? Вас плохо слышно.
— Извините, не обращайте внимания. Я.., э.., проводил измерения вчера вечером около одиннадцати и получил аномальный резонансный эффект.
— Ну, у нас это два часа ночи.
— Да, конечно.
— Как долго длился этот эффект?
— Больше двух часов.
— Погодите, дайте сообразить, скоро придут студенты. Сейчас восемь часов. Гордон, вы не спите в пять утра? — В общем, да. Я ждал, когда вы приедете в университет.
— Вы спали?
— Нет, я.., я смотрел, не будет ли здесь еще чего-то…
— Гордон, отправляйтесь спать. Я поговорю со студентами. Мы будем продолжать работу сегодня. Но вам нужно доспать.
— Конечно, конечно.
— Я вам обещаю, что мы проведем измерения.