Панктаун
Шрифт:
Звук из-за спины заставил его оторвать потерянный взгляд от собственных глаз. В туалет шумно вошли двое юнцов, и он, почувствовав себя неловко, стал спешно сушить руки. Стоя перед сушилкой, он мельком разглядел в видеопанели двух парней, расставив ноги стоящих перед писсуарами и громко перешучивающихся. Один брызнул мочой на штанину другого. Тот ответил тем же. Они гикали, лаялись, обменивались толчками. Моча орошала пол. Деклан направился к двери. В Панктауне было много крутых ребят, а он, в отличие от многих, никогда не носил оружие для защиты себя или своей семьи.
Подойдя к двери, он оглянулся,
Пару секунд Деклан медлил у порога.
Кто-то открыл дверь с другой стороны — старый мужчина-чум вошел в уборную. Его огромный рот был беззуб, поэтому казалось, что его голова наполовину вдавлена в себя. Деклан дернулся, но затем быстро проскользнул мимо и нырнул в магазин, пока двое друзей не обернулись и не увидели, как он на них таращится.
Когда юнцы, выйдя из мужской комнаты, прошли мимо, он притворился изучающим витрину с электроотвертками в секции скобяных товаров. Несколько секунд спустя он последовал за ними. Сумка с покупками билась о его ногу.
Он не упускал их ни на мгновение, следовал за ними из одной трубы в другую — слежка за дерьмом, перемещающимся по канализации, думал он. Однако когда они зашли в музыкальный магазин, он остановился снаружи и принялся нерешительно топтаться на месте. Он наблюдал за ними через окна. Наконец беспомощно отвернулся и отправился за кофе к кофейне неподалеку… Присел на скамейке, чтобы отпить пару глотков.
Но все, что он мог, — это лишь думать о том, как они втроем бесчисленное количество раз сидели на этой самой скамье. Ребекка тоже с кофе, а Йен всегда с шоколадным пончиком… Глазурь размазана вокруг губ, которые были чуть ли не единственной его частью без изъянов.
Деклан встал, выбросил полный стакан кофе в мусорный ящик и направился обратно в главный магазин и его секцию скобяных товаров. Там он присматривался к отверткам и молоткам, ножам и горючим жидкостям. Наконец прошел в туристический отдел. Как же Йену могло понравиться играть в палатке, которую здесь установили…
Быстрым шагом пройдя там, где подобно духу слонялся каких-то полчаса назад, Деклан вернулся в музыкальный магазин. Парней там не было. Он почувствовал легкое облегчение и огромное разочарование. Направился к зоне забегаловок… Но ушел недалеко, увидев пару через окно в магазине модной одежды.
Деклан зашел туда. Хотя ничего из увиденного его не привлекло, он сделал одну покупку до того, как снова стать тенью двух парней. Скоро стало ясно, что на сегодня с них уже хватит шоппинга, и они направились к одному из выходов на парковочные этажи.
Два друга пренебрегли лифтом и решили спуститься в гараж по лестнице — лестничный колодец гремел от эха их топанья и громких голосов. Металлические ступени заканчивались на площадке и снова ныряли вниз в противоположном направлении. Ниже трепетал свет настенной лампы, напоминая яркого умирающего мотылька,
На площадке Деклан остановился и полез в свои сумки. Затем тоже нырнул вниз. Его собственные шаги не лязгали и не отражались от стен, словно он был призраком.
Парни пересекли гараж, проскальзывая между плотно стоящими всевозможными транспортными средствами, отражающими перенасыщенную смесь культур Панктауна.
Их собственная машина оказалась сильно помятым и поцарапанным черным хаверкаром, так обильно украшенным черепами и прочей символикой мексиканского Дня Мертвых, что напоминала праздничный катафалк.
— Счастливого Рождества, — сказал Деклан, шедший в паре шагов за спиной длинноволосого юноши, повернувшегося на голос.
Деклан протянул руку, словно предлагая подарок. Хотя больше он напоминал колядующего в Хэллоуин, потому что на его голову была натянута покрытая блестками маска мексиканского борца.
Ярко-красная сигнальная ракетница предназначалась для туристов — на тот случай, если они потеряются. Он потерялся. В ее барабане было шесть камер. Подобно Рэнди-Атласу с его шлемом и пушками, Рэнди-Атласу, мстителю и защитнику невинных, он выпускал ракету за ракетой прямо в лицо красивого длинноволосого парня.
По мрачному низкому гаражу заплясали отбрасываемые пламенем тени. Парень с воем упал на соседнюю машину, его руки били по розовому плавящемуся аду его лица, напоминающего лицо разъяренного демона. Деклану показалось, что за почти жидкой прослойкой пламени он разглядел проваливающуюся в себя плоть. Ему было жаль, что глаза его, должно быть, расплавятся. Жаль, что они не смогут увидеть это лицо, когда оно наконец остынет. Потому что Деклан был уверен, что он останется жить. Наука об этом позаботится.
Ракетница щелкнула вхолостую. Деклан развернулся и побежал. Не прекращая визжать, красивый мальчик упал между двумя машинами. Из-под них пробивался его шипящий жар. Друг, тоже визжащий, также согнулся за одной из машин, хотя и остался невредимым.
На бегу — сумка с куклой Рэнди-Атласа все еще зажата под мышкой, тесно прижата к груди, будто спасенный младенец, — Деклан уже не видел пламени, отражающегося от множества машин, холодных и выстроенных рядами, словно гробы в склепе. Огонь уже не сверкал на блестках уродливой маски, натянутой на красивое лицо, как не сверкал и на слезах в глазах, что блестели в ее прорезях.
Обитель пустоты
Титус остановился пообедать и «Крабовой лачуге Дж.-Дж. Рэдхука». Скрученные массы этих «крабов», а скорее каких-то родственников чешуйниц в жемчужно-белых панцирях, размером с лобстера, ожидали своей очереди в сетчатых корзинах, опущенных в емкость с водой возле лачуги. Емкость была большим охладительным баком, когда-то использовавшимся на ныне прикрытом литейном заводе «Пластэк». А эти самые крабообразные, разводимые мистером Рэдхуком, считали мрачные глубины бака домом. А еще Рэдхук выращивал в бассейне что-то вроде вьющихся водорослей, которые в готовом виде имели консистенцию лапши и приятно солоноватый вкус. Титус съел миску этих водорослей и запил слабеньким элем. Теперь он покинул «Крабовую лачугу» с большим стаканом кофе.