Пандора
Шрифт:
–Резервной системы на «Немезиде» больше нет. Повреждения на поверхности судна в блоке 5.Сорваны…
–Заткнись! Не стоит трепаться попусту. Докладывать коротко без технических подробностей!
–Будет исполнено.Резервная система восстановлению не подлежит.
–Вот это короче. Значит, остается только подохнуть геройски.
–Вы можетепопробовать прорваться к модулям.
–Разве система запрета отключена? – капитан даже подпрыгнул от неожиданности.
–Нет. Запреты не сняты. Но при взрывах повредило систему
–Что же ты не сказал сразу! Объяви это во всех отсеках и передай сигнал эвакуации! И всем надеть скафандры! Кто знает, какие сюрпризы нас ещё ждут!
–Будет исполнено. Но оповестительная система работает далеко не везде. В настоящее время даже невозможно отследить, сколько людей погибло, хотя процент потерь личного состава пока невелик.
–Делай, как можешь! И прощай. Мы долго были вместе. Для меня «Немезида» была домом.
–Прощайте, сэр! – безучастно ответил компьютер.
Машина не испытывала ни страха, ни сожалений. Она просто выполняла заложенную программу и все. Больше её ничего не интересовало.
В рубку вбежала Диана.
–Это ты, Ди?
–Я пока еще не стала призраком, – проговорила девушка.
–У нас появилась надежда!
–Вот как?! – она искренне удивилась.
–Но болтать сейчас некогда. Нам необходимо надеть скафандры.
Они быстро натянули громоздкую космическую одежду, и надели гермошлемы.
«Немезида» попала в поле зрения неумолимого компьютера «Тикондероги» и был автоматически отдан приказ об уничтожении зараженного объекта. К звездолету устремились импульсные заряды.
Этот залп смел остатки защитных полей и вывел из строя последний работающий двигатель. Теперь спасатель превратился в простую мишень.
Феликс бежал вперед, держа Диану за руку. По пути к ним присоединялись оставшиеся в живых члены экипажа. Адамович знаком приказывал им следовать за собой и не задавать лишних вопросов.
Но говорить никто и не собирался. Корабль распадался на куски. Началась разгерметизация. Бешено выла сирена, стены трещали по стыковочным швам, от кабелей валили снопы искр, начались пожары.
Каждый из оставшихся в живых членов экипажа понимал, что здесь начинается настоящий ад, как его представляли древние земляне.
–Капитан!.. – возле штурманской рубки к ним присоединился Кейси с Галино и радистом Кронсом.
Феликс жестом приказал ему замолчать и произнес:
–Бортовой компьютер рассказал мне о тех приятных новостях, которые вы не успели сообщить из-за обрыва связи…
На борту звездолета «Флинт» Мари Шмид говорила с доктором Блюмингеймом. Она все же решилась сообщить ему о ситуации, в которой они оказались. Самостоятельно найти выход девушке не удалось.
–Похоже,
Блюмингейм был потрясен услышанным, узнав о коварстве Лоердала и о том, что механизм самоуничтожения звездолета уже запущен.
–Но всё-таки есть в этом одна хорошая деталь!
Мари изумленно взглянула на доктора, думая, что тот сошел с ума или близок к этому.
Доктор действительно в этот момент походил на умалишенного.
–Да-да, вы не ослышались, Мари. И не смотрите на меня так – со мной всё в порядке. Моя репутация, как ученого, в этой ситуации не пострадала. Я-то думал, что не могу отыскать причины вируса, а оказалось, что сражаюсь с призраком, которого просто не существует в природе. Вот почему мне и не удавалось никак выстроить логическую цепь его развития!
–Но мы все равно погибнем, доктор. Весь экипаж «Флинта» обречен, кроме Дэйзи.
–Что значит, кроме Дэйзи? – не сразу понял Блюмингейм.
–Она – наш бортовой компьютер, и при гибели звездолета, её программа автоматически будет переправлена в базу данных космического госпиталя.
Лоб Блюмингейма сосредоточенно нахмурился, будто он пытался вспомнить что-то важное. Перед его глазами появилось лицо Джима Ханнера в первый миг после операции по внедрению матрицы памяти.
–Кажется, я знаю, как нам с вами спастись, – пробормотал доктор.
–Спастись? – переспросила Мари. – Нет, вы точно сумасшедший. О каком спасении может идти речь, если мы в открытом космосе и у нас нет ни единого модуля, на котором можно было бы улететь с этого звездолета.
–А зачем улетать?
–Но вы же говорили о возможности спасения, если я не ослышалась.
–Конечно. И мы это сделаем.
–Но как? – недоумевала Мари.
–Ты, сама того не зная, подсказала мне путь к нашему спасению. Мы создадим собственные матрицы памяти, загрузим их в файлы Дэйзи и вместе с ней будем перенесены в компьютерную систему госпиталя. У меня имеется немалый опыт в этой области. За свою врачебную практику я неоднократно внедрял подобные матрицы в мозги других людей.
–Но это значит, что наши тела всё равно погибнут, – произнесла Мари.
–Поверь мне, это не имеет существенного значения. Мы живем в мире, где каждый может при желании создать себе такое тело, какое заблагорассудится.
–Но ведь при этом может возникнуть эффект совмещенного сознания: мне бы не хотелось превратиться в пациентку психиатрической лечебницы добровольно. Да и есть ли гарантия, что наше сознание вообще кому-то захотят внедрить? Не останемся ли мы никому не нужной частью компьютерной программы?