Пандемониум
Шрифт:
– Вы мне можете что-то посоветовать?
– мрачно спросил Евгений.
– А что бы вы посоветовали себе сами? Чтобы перехватить инициативу у 'кукловода' надо сделать то, чего он никак не ожидает. Верно?
'Неужели он предлагает мне развеяться?' - вдруг подумал Евгений с разочарованием и тоской. В его воображении мигом нарисовался желтеющий в ночи тусклыми окнами дом свиданий и загородный ресторан с белозубым негром-швейцаром, пальмами и цыганами...
Доктор Беннетт молча смотрел на него, задумчиво ощупывая свой
– Я не знаю, - промолвил Евгений.
– Посоветуйте мне.
– Хм... Мне нелегко брать на себя такую ответственность.
– Я разрешаю.
– Ну что ж... Вы не увлекаетесь женщинами, вы нетерпимы к алкоголю, вам неприятны азартные игры. Ваш разум требует гораздо более тонких и изысканных наслаждений, которые оторвали бы вас от грязных реалий этого мира. М-м... да! Вы слышали, что-нибудь про Мсье Фантазма?
Евгений покачал головой, хотя, кажется, видел мельком это имя на афишной тумбе.
– Это знаменитый иллюзионист и гипнотизер, недавно приехавший на гастроли в Москву. К сожалению, я знаю о его искусстве чуть больше, чем ничего, но судя по отзывам публики, это что-то невероятное. Попробуйте его посетить.
Евгений улыбнулся, глядя в чистые, как майское небо, глаза доктора Беннетта.
Когда он собирался уходить и уже коснулся позолоченной ручки двери, за спиной прозвучали прощальные слова:
– И помните: я люблю поговорить и выслушать, но я не волшебник. Помочь вам можете только вы сами.
Мсье Фантазм
Евгений трясся в больших, неуклюжих санях, глядя в синюю спину медведеподобного извозчика. Вечерело. Сиреневатым светом наполнялись висящие над улицей матовые шары. Самодовольно сияя золотом, проносились мимо роскошные витрины магазинов и ресторанов Тверской, подсвеченные вывески и высокие окна дорогих квартир. Из мрака то и дело выныривали встречные экипажи, швыряя в лицо какую-то ледяную мерзость. Извозчик неприятно высоким, певучим голосом подгонял лошадь, точно старался впечатлить Евгения своим мастерством.
– Ездить нонче трудно стало!
– вдруг пожаловался он.
– У товарища моего третьего дня ахтомобилем кобылу зарезало...
– Да, - промолвил Евгений, не вдаваясь в суть услышанного.
– Вы точно поняли, куда меня везти?
– А как же! Обижаете, ваше блаародие!
Уйдя в свои мысли, Евгений не заметил, как в загустевших сумерках его привезли к старому зданию, построенному в весьма оригинальном для Москвы стиле. Острые, угловатые фронтоны с флюгерами и узкие решетчатые окна придавали ему вид ведьминого дома из сказки. Синий снег обволакивал его, застыв морскими волнами посреди двора.
Это был театр сестер Зандаровых, однажды наделавших много шуму в богемных кругах своими дикими экспериментами, а через пару лет тихо растворившихся в забвении. О
– Эфген Цветкофф!
– Евгений услышал знакомый голос, хотя не сразу вспомнил, кому он принадлежит.
Вылезающий из саней футурист Ник Бочаров в искрящейся снежинками шубе, дорогом цилиндре, с модной тростью в руке улыбался широкой нетрезвой улыбкой.
– Ты ли это! Решил послать к черту всю эту оперно-балетную...
– он выплюнул непечатное слово, как сливовую кость.
– Привет! Н-да, решил послать.
Ник через плечо дал извозчику десять рублей и, припрыгивая, подошел к Евгению.
– А сам ты что тут делаешь?
– спросил Евгений, подавая руку.
– Ты ж у нас вроде как футурист, а не мистик.
– Я еще и фантомист, приятель!
– Что это за направление?
Ник раскрыл рот, но вместо слов лишь облизнул нижнюю губу и неопределенно взмахнул рукой.
– Ладно... Ит из ол бош! Но, все-таки, признайся: что тебя толкнуло приехать поглазеть на это бледное чучело?
– он кивнул в сторону входа.
– Знакомый посоветовал.
– М-м... И где же этот знакомый?
– Не знаю, - Евгений пожал плечами, чувствуя, что разговор уходит в какие-то дебри.
– Он не обещал быть.
– Странно, странно. Впрочем, дело твое. Скажу лишь по секрету (если ты еще не знаешь), половина из тех, кого ты здесь видишь, и я в том числе, приехала сюда не за фокусами, - Ник хитро подмигнул и причмокнул губами, словно намекал на что-то глубоко порочное.
– Не за ними. Фокусы - это чепуха для отвода глаз.
– А зачем?
– Узнаешь. Ты мой, можно сказать, друг, так что я от тебя делать секретов не буду. Как только сеанс закончится... А, впрочем, сам увидишь. Пошли!
Они зашли в театр. Сумрак, наполняющий зрительный зал, как и в церкви был словно соткан из некоей волшебной энергии. Правда энергия эта была другого рода: не очищающая. Кроваво-красный шелковый занавес, водопадом сползающий вниз, казалось, пылал изнутри. Неестественно-ярким светом отливал он на фоне темных стен и бордовых бархатных кресел. Под потолком тихо вздрагивали огоньки свечей.
Зал был не настолько велик, чтобы иметь этажи. Ник и Евгений сели в середине третьего ряда. Справа от них весело шушукалась молодая парочка: утопающая в мехах, сверкающая камнями барышня и длинноногий щеголь с козлиной бородкой, которую он постоянно и самодовольно теребил. Слева пожилой человек с густой гривой зачесанных назад волос и трубкой в зубах сосредоточенно глядел на сцену, точно шахматист на вражеские фигуры.
– Мазаев!
– едва слышно шепнул Ник, указав глазами на старика.