Пандемия
Шрифт:
– Слушай, ты… - зашипел Штэф, метнувшись к постели, Гэйб быстро взглянул на него и крикнул:
– Нет, послушай ты меня! Ты притащил ему «подарочек» и готов терпеть, что он трахается при тебе с этим «подарочком», только из благодарности за спасение твоей жизни? Никогда не поверю!
– Какое твоё дело? – снова прошипел мутант.
– А такое! – Гэйб притянул к себе свои штаны и стал одеваться.
– Не хочу я находиться с вами в одном помещении! То есть, с ним!
Он кивнул на Кэра.
– Человек полиса всегда останется человеком полиса! Все, кто не темноглазые
Гэйб вскочил, подхватывая с пола свою сумку и оружие.
– Всё, пока! Выпустите меня отсюда! – Гэйб направился было к двери, но Штэф прыгнул к нему и отшвырнул обратно на постель, прижав руками его запястья.
– Никуда ты не пойдёшь!
Гэйб зарычал и попытался отпинываться, мутант оскалил зубы, собравшись драться, но Кэр проговорил надтреснутым голосом:
– Штэф, отпусти его…
– Да, Штэф, давай, подчиняйся приказу! – осклабился Гэйб, сверкая глазами.
– А потом приволоки ему ещё какой-нибудь подарочек, пресмыкайся и терпи, что он вытирает о тебя ноги! Позволяй ему относиться к тебе, как к животному!
– Заткнись! – прошипел мутант, подняв руку со скрученными пальцами, выпуская когти на всю длину.
– Перестаньте! – крикнул Кэр.
Штэф, тяжело дыша, опустил руку. Потом вскочил и скрылся за ширмой, задев её и едва не уронив.
Гэйб поднялся, потирая запястья. Кэр сидел к нему спиной. Несколько секунд висела напряжённая тишина. Потом Кэр проговорил тихим голосом:
– Я не отдавал приказа разыскать мне человека-донора, хотя геном мутанта может быть для меня опасен. Он сам, по своей воле привёл тебя ко мне. Я не знаю, почему. Что им движет…
– Вы спали вместе? – буркнул Гэйб, казалось, без всякой связи.
Кэр улыбнулся смущённо и задумчиво.
– Да. Иногда мы спим друг с другом. Секс с мутантом, это, знаешь ли, что-то!
– Но от экзотики устаёшь, да? – Гэйб немного оглянулся на Кэра.
– Поэтому ты так сразу на меня и повесился? Мол, завтра я уже могу уйти, так надо воспользоваться моментом!
Кэр пожал плечом, промолчав.
– И ты думаешь, что у мутанта нет сердца? – снова спросил Гэйб.
Кэр молчал, склонив голову.
– Он готов притаскивать тебе доноров, терпеть твоё отношение, бросаться на любого, кто так или иначе тебе угрожает, исполнять любой твой приказ. И после этого ты не понимаешь, что им движет?
Кэр не отвечал. Гэйб повернулся, посмотрев на него. Потом поднялся и проговорил:
– Эгоист не может быть заинтересован во благе всего мира. Не создашь ты никакое лекарство.
И двинулся к выходу, поправив на плече сумку и подхватывая с пола базуку.
Кэр развернулся к нему и крикнул:
– Подожди, не уходи! Там же буря…
– Ничего, - пожал Гэйб плечом.
– Я пока в пещере отсижусь, а утром двинусь дальше. Может быть, я и не лекарь, а всего-лишь раб и «иммунный придаток», но зато смогу больше
– Какой ещё Город? – Кэр всхлипнул, и стало понятно, что он весь прошедший разговор сдерживал слёзы.
– Город, в котором нет заражения. В котором никто не болеет, и в котором нет смысла в рабстве, - ответил Гэйб, взглянув на него.
– Я дойду до этого Города. Может быть, с него и начнётся избавление от пандемии!
Кэр поднялся и прошептал:
– Возьми меня с собой…
– Зачем? – усмехнулся Гэйб, - Тебе разве тут плохо? Безопасно, тихо, правительство не трогает, верная зверушка всегда под боком.
– Возьми меня с собой, Гэйб… - Кэр приблизился к нему и прижался к его груди.
– Я не такой, каким кажусь тебе… Я просто отчаялся. Я покрылся пылью… Но если есть такие, как ты… Кто верит. Если только есть немного надежды…
Он замолчал, опустив голову. Гэйб осторожно прикоснулся к его дрожащим плечам. Потом прижал Кэра к себе сильнее. Гэйб гладил его по спине, как будто утешал ребёнка. Всё будет хорошо. Если даже темноглазый может признать свою ошибку, то для этого мира, вероятно, не всё потеряно.
глава пятая
Эйм стоял перед огромным окном во всю стену, укутавшись в длинный плащ из тяжёлой тёмной ткани, и смотрел на плоские крыши и купола полиса.
Закатное солнце разливало над равниной ржавый свет. Небо так и хотелось протереть тряпочкой - оно казалось пыльным, задыхающимся. Эйм вздохнул и оглянулся. На постели лежал Эрнст, потихоньку начинающий приходить в себя.
Старость уже проступает на его лице, как мираж проступает из раскаленного воздуха пустыни. Что же, доноры стареют быстро. Особенно, доноры Хозяина Эйма. Но разве он виноват в том, что у него такая тяжёлая форма болезни? Ему нужно обновлять иммунитет практически каждый день. И это притом, что он даже не покидает своего стерильного жилища вот уже почти пять лет. Он похож на красивую куклу под стеклянным колпаком. «Руками трогать запрещено».
Можно только двоим. Эрнсту, который безропотно терпит неприятные экзекуции, и Гэйбу. Вздорному мальчишке, который совсем ничего не понимает в жизни. Какая злая шутка судьбы. Почему получилось так, что только биологический материал Гэйба может наиболее эффективно противостоять болезни Эйма? Почему не материал Эрнста? Иммунные клетки последнего – словно глоток воды, которым пытаются заглушить сильный, мучительный голод. И только иммунные клетки Гэйба могут быть «пищей».
Эйм вернулся к постели и плавно лёг рядом со своим рабом. Тот лежал на спине, вытянув по струнке своё сухопарое тело. Светлые, соломенного цвета, волосы прилипли к вспотевшему лбу. Эйм медленно и осторожно убирал пальцами мокрые прядки. Эрнст повернул к нему лицо и слабо улыбнулся. Эйм мягко тронул его сухие прохладные губы своими. Словно извинялся. Он знал, что Эрнст с радостью отдал бы ему всю свою кровь, и эта радость была бы искренней. Но всё равно Эйм испытывал чувство вины. Он хотел бы что-то изменить. Но не мог.