Пандемия

Драу Михаэль

Молодой раб вздохнул, глядя в пол. Да, лезть наружу из этого тёплого, вполне уютного и, хотелось бы верить, что безопасного жилища, вовсе не хотелось. Ну что ж, несколько граммов лимфы можно и пожертвовать в качестве платы за гостеприимство. Не убудет. Он же не собирается становиться рабом какого-то отшельника, приручившего мутанта…

Отшельника, как выяснилось позже, звали Кэром. Он действительно оказался лекарем, и довольно быстро и ловко обработал раны Гэйба, нанесённые мутантом. Чтобы отвлечь парня от боли, он дал ему поесть. То ли какие-то грибы, то ли что-то из местной флоры. Или даже фауны… Гэйб действительно проголодался,

да и нанервничался за последние сутки.

– Не обижайся на Штэфа, - с виноватой улыбкой проговорил Кэр, когда осторожно скреплял края ран специальным биоклеем.
– Но всё-таки впредь постарайся с ним не драться. А то он может укусить…

– Ничего, я и сам кусаться умею! – усмехнулся Гэйб, мельком глянув на мутанта.

Тот дремал (или притворялся спящим) в углу, у очага, свернувшись клубком в ворохе каких-то шкур и тряпок, похожий на домашнее животное.

– Ты-то, конечно, можешь, - продолжал Кэр, прикасаясь мягкими чуткими пальцами к свежим рубцам.
– Но от его укуса может начаться гангрена, как от укуса варана. Не забывай, он не человек.

– И где вы только его нашли?

– В прерии, конечно, - Кэр мельком глянул на мутанта и улыбнулся. Пожалуй, слишком получилась ласковая улыбка, предназначенная для «домашнего животного».
– Можно сказать, я его от смерти спас. Выходил. Правда, сначала он не понял, что я не хочу ему зла…

С этими словами он задумчиво потёр предплечье, и Гэйб заметил на бледной тонкой коже уродливый шрам, выглядывающий из-под длинного рукава. Вот откуда Кэр знает об особенностях укуса этой твари… Интересно только, как он, темноглазый, смог излечиться от гангрены? Обычно темноглазые умирают даже от менее серьёзного заражения.

– Зачем это вам понадобилось спасать мутанта? – недоумевал Гэйб.
– Вы же, как погляжу, какое-то отношение к полису имеете, а в полисе таких, как он, уничтожают.

– Хо, в полисе уничтожают людей с малейшими отклонениями от нормы. А Штэф – мутант во втором поколении, - проговорил Кэр, снова посмотрел на Гэйба. Долго и внимательно.
– Ещё пара поколений, и его потомки превратятся в таких тварей, которые на тебя напали и собирались сделать резервуаром для своих яиц. Мне Штэф рассказал. А спас я его потому… Кхм…

Кэр вздохнул, убирая с лица пару косичек, которые немедленно вернулись на место.

– Можешь считать, что я эгоистичная тварь. Но мне нужны были иммунные клетки. Мой раб сбежал от меня. В полис возвращаться я не мог – я объявлен вне закона за мои исследования. Да и… кхм… За кое-что другое… Пришлось довольствоваться мутантом. А потом мы с ним подружились. Я уверен, и вы могли бы подружиться. Ты не смотри, что он так враждебно к тебе относится. Штэф немного недоверчив к чужакам. Что же, он – дитя прерии, он вырос под свободным небом, а это означает тотальное недоверие ко всему живому и неживому…

– А… Эмм… А что за исследования, если не секрет? – Гэйб поджал под себя ногу. Они сидели с Кэром на низкой постели, застеленной шкурами. Было тепло, мерцал настоящего огонь, а не люминесцентное электричество, и всё это располагало к откровенности. Так же как первая за день пища. Кэр не стал секретничать. Но начал издалека.

– Те твари, которые атаковали тебя, они ведь, в сущности, люди. По крайней мере, их прабабки и прадеды точно были людьми. Природа, знаешь ли, мудра. Может быть, создавая мутации, она борется с пандемией, и ей виднее, во что превращать тот или иной

вид... Но лично мне бы не хотелось иметь вот таких внуков. Поэтому мы, люди, пытаемся бороться с пандемией по-своему. Но способ, который узаконило правительство, лично мне кажется кощунственным. А правительству, судя по всему, показались крамольными мои исследования. Ведь на самом деле можно создать лекарство и покончить, наконец, с этой дикостью – рабством, фермами и прочим.

Гэйб горячо закивал. И немного сконфузился. Ведь, если подумать, он не хотел бороться. Он предпочёл сбежать в поисках какого-то мистического, не заражённого Города. А впрочем, может быть, этот Город – не такой уж и мистический? Если в голову Кэру пришла идея о лекарстве, и если он оказался достаточно талантливым лекарем, чтобы вылечить самого себя от гангрены, то есть вероятность того, что кто-то до него или одновременно с ним смог изобрести что-то подобное. Вполне вероятно, что лекарство уже создано, и что люди, победившие пандемию, живут себе спокойно в том самом Городе.

– А ты сбежал из полиса, да? – спросил Кэр, осторожно погладив Гэйба по плечу. Прикосновение было тёплым и приятным.

– Да, - кивнул тот и немного отодвинулся, почувствовав неловкость.
– Впрочем, как и вы.

– Хм. Давай на «ты», - предложил Кэр, улыбнувшись.
– Мы с тобой во многом похожи.

– В чём же? Ты темноглазый, я светлоглазый…

– Но мы оба хотим свободы. Я – от болезни. Ты – от закона.

Кэр сидел совсем близко, поглаживая Гэйба по свежим рубцам. Тонкая кожа, едва затянувшая раны, была необычайно чувствительна. От осторожных прикосновений Кэра по телу бегали мурашки. И вдоль позвоночника прокатывались тёплые волны. Гэйб шумно сопел носом.

– Ты что, «чёрно-белый»? – хрипловато проговорил, наконец, раб. Кэр усмехнулся, прикрыв глаза ресницами. И вместо ответа поцеловал Гэйба в губы.

Тот отшатнулся.

– Вот чёрт!

– В чём дело? – спокойно и доброжелательно спросил Кэр.
– Разве это так неприятно?

– Слушай, если тебе нужна лимфа, на, бери, - быстро заговорил Гэйб, закатав рукав куртки и показав истыканную вену. Кэр осторожно опустил рукав обратно и погладил Гэйба по щеке.

– Спасибо. Но мне пока хватает Штэфа. Просто… Просто ты красивый. Разве это плохо – когда…

– Да что вы все не можете просто брать лимфу, - прошипел Гэйб, обхватив себя руками за плечи и насупившись.
– Обязательно надо…

Он вспомнил, как Хозяин Эйм любил лежать с ним в обнимку, когда перекачивал при помощи специальной капельницы-фильтра иммунные клетки Гэйба себе. Хозяин Эйм был маленьким, изящным, деликатным и сдержанным. Гэйб лежал рядом с ним, поглаживая его по плечу и шее. И боролся с желанием тронуть его красиво очерченные маленькие губы своими губами. Как только иглу вынимали из вены, наваждении проходило. Вероятно, это единение организмов, трогательная уязвимость и хрупкость одного из самых могущественных людей в полисе заставляли Гэйба чувствовать себя покровителем. Кэр был немного похож на Хозяина Эйма – такие же мягкие черты лица, такая же красивая линия губ. Но жалеть его почему-то не хотелось. Он казался ничуть не слабее «покровителя». Даже сильнее. Хотя, Гэйб был уверен, одного его удара хватит, чтобы надолго лишить Кэра сознания. И ещё в одном Гэйб был уверен - стоит ударить, как «спящий» Штэф немедленно бросится в атаку. И вопьётся в горло врагу своими острыми зубами.