Панцирь
Шрифт:
Сотни и сотни концентрат-семечек парили, сброшенные с обрыва.
Откуда эти то взялись?
Они летели вниз медленно.
В ушах зазвучал шепот:
“Слабость”, “Сдайся”, “Танцор”, “Изот наш”, “Объятья”, “Плоть”, “Глупость”, “Время”.
Кряж выставил воле-конструкт щита и несколько рыжих “плодов”, стрекоча, шевеля жгутами, оставляя жирные оранжевые полосы, скатились по бокам клетки. Шепот улетел вместе с ними.
— Это было обязательно?
— И для нас опасны. С прямым контактом сома может
Про это в руководстве ничего не было.
В итоге часть семечек вгрызлась в Круги, прорастая на зданиях и территориях Аллеи. Большинство улетело во тьму.
Лифт встрял в метре от площадки Первого Круга.
— Дрянь, — прокомментировал Востр.
Кряж хмыкнул:
— Хотел, чтоб было просто?
— Ты мне больше нравился, когда был молчаливым, — проворчал Востр.
Подъемный механизм в самом верху пострадал от воздействия концентрат– семечка. Железки пошли чумной ржавчиной, шестеренка погнулись.
Батар спрыгнул на площадку первым. Мы повторили и двинулись к каменному мосту, ведущему на западную сторону.
***
Я бы не сказал, что на Аллеях и в прелифтовой зоне Первого Круга, во время самосброса кукол, оказалось много людей.
Совсем нет.
Должно быть, услышав грохот пушек и беспорядочную стрельбу — более частую чем при стандарт-инциденте — большинство жителей попрятались в домах и заведениях, заблокировав двери. Они надеялись войска разберутся. Правильно в целом, но, к сожалению, в этот раз у солдат не выйдет. Получалось, что сейчас местные заперлись в ловушках, из которых — еще чуть — и не будет выхода. Печально это.
Путь нам перегородили рыжеглазые. Центурион в руку и выстрелил трижды. Первый рухнул с дырой в глазнице, второму пуля перебила шейные позвонки.
Уж не знаю, как без оружия, они вообще планировали нас останавливать? Ведь Идол точно знал, что Изотские единоличники жрали сому.
Видимо, не терпелось ему переговорить со знакомыми.
Дозарядил револьвер. Женская кукла с выбитым глазом вывалилась из боковых проулков, сверкая голой грудью.
— Стойте! Накачались кровью Сурьи? — кричала она нам в спины. — Танцор более грязного кхуна назвать сложно. Где уважение к Матери? Мать била их всю жизнь, а ты к божественной сиське присосался. Немощное дитя!
Она продолжала кричать, но мы останавливаться и слушать не собирались.
Сома — кровь Сурьи?
Имеет ли это значение?
Нет.
Важно озаботиться банальными вещами. Переставлять ноги, прокладывать путь, следить за дорогой. Размышлять о средстве, которое, по сути, единственное что даёт шанс сохранить жизни — пустое. Работает и ладно. Идейное противоречие перетерпеть
Мы преодолели каменный мост и, пробежав еще полсотни метров Аллеи, увидели следующее: впереди, перед двумя десятками Идольных кукол стоял паренек в бардовом пальто и аккуратной маске.
Чуть позади и правее от Мальца лежала женщина, на затылке у нее выступила кровь. Ещё правее развалился легионер с костистым протезом руки. Голова разрублена на три неравные части, но в этом красном месиве усы я разглядеть умудрился.
Лейтенант.
Не смог сдержать улыбку.
Кирасу его разорвали и погнули.
Похоже рядом работал Палач.
Пацан и Идол общались, никуда не спешили. Кукла-переговорщик активно жестикулировала, что-то доказывая.
Малой протянул руку и сплёл конструкт, тем самым заканчивая разговор.
Раскаленная рыжая дуга ударила в двух ближайших кукол, разрывая каждую из них на четыре смачных куска. При этом вся сила удара ушла в головы, судя по тому как те лопнули. Остальных просто окатило искрами и золотистой шелухой. Видимо пока у Малого конструкты выходили нестабильные: вот и развалился от первого соприкосновения с препятствием. Либо опыта недостаточно, либо для другого результата нужны определенные модули.
Куклы замерли. Одежда на некоторых дымилась, но они не нападали. Такая вежливость казалась странной.
Два тела позади строя Идола держали по концентрат-семечку. Рыжие нити от них хищно обхватывали плоть носителей. Глаза в семечках смотрели везде и всюду и каждый цикл движения заканчивался на Малом.
Хотели совместить чумной плод с оракулом? Интересно к чему это приведет.
— Что с пацаном делаем? — на бегу спросил Батар.
— Глупый вопрос. Вытаскиваем.
Остановился за спиной Малого. Возвышался над ним как скала.
Он безотрывно смотрел на свою дымящуюся ладонь.
Я начал стрелять.
Паренёк, обернувшись, глянул на меня, но никак заинтересованности больше не показал. Револьверное грохотание его не впечатляло, а струи дыма не пугали. Он не дёргался, не моргал при выстрелах. Странный. Я бы даже сказал больше — жуткий.
Патроны в барабане Центуриона закончились, тогда схватился за Виверну.
Меня поддержал Востр — он стрелял быстрее чем я. Опцион в его руке прогрохотал шесть раз. Каждая пуля нашла голову противника.
Он не целился, между выстрелами лишь мгновение тратил для того, чтобы ствол перевести. А вокруг, в воздухе, неуспевающий оседать дым.
Выглядело впечатляюще. Уверен, причина такой точности — странность, отпечатавшаяся в глазу. Но кто из нас идеален?
И Батару врагов хватило. Армейское ружьё дважды громыхнуло, и последние куклы рухнули на деревянный помост.
Отстрелялись — и вот уже и нет скопления врагов.
Кряж подоспел чуть позже, провёл стволом шипомёта, наводясь на лежащих, но стрелять не в кого.