Панцирь

Гардеев Андрей

Большая Удача: целился я в грудь.

— Четверо, — важно объявила Желчь.

Считать умел и сам.

Откинул револьвер, выпустил мертвеца на свободу и перекинул Виверну в правую руку; левой прикрыл голову.

Выстрелил в ближайшего: попал в грудь — кольчуга не защитила. Еще два выстрела в панцирника с правой стороны. Первая пуля срикошетила от плечевой части кирасы, вторая — пробила маску в районе переносицы.

Прицелился в бедро промысловика, стоящего поодаль. Вдавил спусковой

крючок. Красный цветок расцвел на ноге, и враг упал; он попытался отползти в сторону гудящего огня. Странное решение, но это его выбор. Кровь с раны хлестала так, что я благополучно забыл о его существовании. Меньше чем через минуту сам помрёт.

Последнего достал Кряж, запустив воле-конструкт алой дуги. Противника в кирасе рассекло на две части, выбивая в воздух кровавую взвесь.

— Каждый раз впечатляет, — томно прохрипела Желчь.

— Соглашусь, — сказал, двинувшись вперед.

Пустую Виверну вдел в кобуру, достал Центурион.

Унгур смотрел на меня, нахмурившись.

На что-то надеялся?

Щиты сжимали пленника так, что он уже и руки поднять не мог, но базарган все равно не выпускал.

Упёртый гуль.

Из дыма вывалились трое. Оружие растеряли, пожжённые, без масок, грязные, с надутыми пузырями волдырей по открытой коже.

Возле меня оказался Ятим, с ружьями, стянутыми бечевкой, и закрепленными за спиной. Стрелять не стал, кивнул Ятиму, указав на выбравшихся. Он вышел вперед и одного за другим порубил топором; те не могли сопротивляться. Улыбка застыла на лице ученика.

Это первые кого он убил своей рукой?

Плохая реакция.

Но он был рабом — ярлыки сразу вешать не стоило. Пусть пацан чуть гордости отыграет.

— Берём? — спрашивая, Ятим кивнул на Унгура.

Из дыма выскочил еще один боец Когтей. Крепкий, тёмная одежда на нём тлела. Узоры сажи виднелись на бледной коже. Два пальца на правой руке отсутствовали. Взорвался боеприпас в оружии? Похоже. Но все равно вполне себе готовый к бою. Выглядел бодрым и злым.

Это тот бритоголовый с модулем Щелкуна.

Оружия при нём не осталось; вообще ничего с собой нет. Только тяжелое дыхание, покрасневшие глаза и взгляд как у подыхающего скальника. Сплошная подавляющая ярость.

Нутру это не нравилось. Громада хищника, да. Однозначно этот Семипалый опасен.

— Осторожнее, — предупредил Ятима.

Жестом показал ему быть внимательнее. Ученик улыбнулся, пожав плечами.

Безмозглый.

Не принял предостережение всерьез.

Топор Ятима ударил в плечо бритоголового и отскочил, оставив мелкую царапину. Семипалый скорчил яростную гримасу и ответил. Это был быстрый и мощный прямой, во время которого из верхней части ладони выскочило чёрное жало клинка.

Ятиму повезло: он растерялся, взмахнул рукой и таким образом заблокировал атаку. Бритоголовый вбил клинок в наруч и пнул полукровку так,

что тот отлетел метра на четыре, да там и остался лежать.

Судя по крови, стекающей с короткого лезвия, пробил он Ятиму вместе с наручем и руку.

Нехорошо.

Унгур, сдавленный щитами, рассмеялся. Должно быть Семипалого и ждал. Теперь главарь Когтей выглядел уверенным в себе. Я не чатур, но мозгов понять, что дела складывались не так уж и хорошо, хватило.

Семипалый сорвал тлеющий рукав и штанину. Эхо удивления кольнуло разум: под кусками одежды пульсировали корневые модули. Активированные квази-мышцы раздражали шуршанием.

Бритоголовый угрожающе двинулся на меня.

— Ой-ей, — вскрикнула Желчь. — Надо забирать. Тебе полжизни на эти штуки амтанов потрошить.

Семя жадности проросло в шаблоне болезненными нитями.

Интересно, много в нём боевых модулей?

Прицелился. Отстрелял весь барабан. Пули рикошетили от головы и груди. Последние две смялись, застряли в коже.

Бесполезно.

Ни одной серьезной раны — только царапины.

— Что с ним? — крикнул вопрос Кряжу, отступая.

— Хитин под кожей, — пояснил оракул. — Защитные вставки.

Неуверенно вытащил из ножен меч.

И что с умником делать?

Семипалый добрался до меня и начал танец с пинка. Я ушёл в сторону. Чудовищный удар, разогнанный модулем, — еще и в максимальную амплитуду.

Противник быстрый.

Я ответил выпадом с боку, целясь в голову. Череп не пробил. Будто острие по железке скользнуло. На коже врага только царапина.

Семипалый взорвался серией атак. Бил лезвием, локтями и коленями. Я уворачивался. Меч под удары не подставлял: уверен, сразу из руки вылетит.

Я испытывал подкожную броню на прочность в разных местах. Каждая контратака с моей стороны — риск, но я все равно пытался. Грудину и бедро проверил уколами, бицепс рубящим — эти места также усилены изнутри. Ему в этом плане проще. Он защищал лицо, глаза. Конечности, обтянутые корнями модулей, своевременно отводил — модули не получалось достать. Это всё, о чем беспокоился: на два его движения мне приходилось делать три или четыре. И штрековый отброс постепенно забирал всю инициативу себе.

А потом Семипалый подловил и зацепил ударом ноги по голени. Лишь вскользь, кость не повредил, но моды взвыли, отгоняя боль. Равновесие я потерял, покачнулся, и следующим движением враг попытался закончить стычку. Успел перехватить руку — острие замерло в десяти сантиметрах от носа. Меч пришлось выпустить и тот зазвенел, ударившись о брусчатку.

Мощь дикая. Двумя руками я с трудом удерживал одну. Модуль еще и издавал какие-то животные звуки: смесь рычания и стрёкота. Я смотрел на разбухшие шевелящиеся ленты белого цвета, и чувствовал, как по вискам тёк пот.