Панчо Вилья
Шрифт:
Здесь Вилья чувствовал себя неуязвимым и непобедимым. Отсюда он двинулся в поход против Порфирио Диаса и нанес ему поражение. Здесь были заложены основы победы над Уэртой. Отсюда он начнет, если потребуется, поход против Каррансы.
В начале июля в Торреон прибыли полномочные представители поддерживавшей Каррансу Северо-Восточной дивизии. Они решили встретиться с представителями Северной дивизии, чтобы разрешить конфликт между Вильей и Каррансой.
8 июля 1914 года обе стороны подписали соглашение, известное под названием Торреонского пакта. Согласно ему Карранса вновь подтверждался вождем конституционалистского движения, а Вилья — командующим Северной дивизией, которая преобразовывалась в корпус, причем Вилье присваивалось звание
Карранса, одобряя в общем Торреонский пакт, высказался против созыва Конвента. Вместо него он предложил созвать совет — хунту — генералов и губернаторов. Отказался «первый вождь» признать и пункт 8-й соглашения, а также преобразовать Северную дивизию в корпус и присвоить Вилье звание генерала дивизии.
Несмотря на сопротивление Каррансы, соглашение способствовало некоторому ослаблению напряженности. «Первый вождь» разрешил поставку угля для нужд Северной дивизии, а Вилья возвратил ему захваченное ранее казначейство.
Между тем Карранса вошел в столицу и объявил себя не временным президентом, как предусматривал Торреонскии пакт, а «первым командующим конституционалистской армией, носителем исполнительной власти». Однако положение его было не из прочных. Ведь весь север страны находился под контролем Вильи, а вокруг столицы действовали неуловимые отряды другого крестьянского вождя — Сапаты.
Надеясь выиграть время, Карранса вступил в переговоры и с тем и с другим. К Вилье был направлен Обрегон.
Вилья хорошо встретил посланца дона Венуса. Почти 20 дней совещались командующие Северной и Северо-Западной дивизий. Наконец они пришли к соглашению: Карранса сохраняет власть до президентских выборов, но его кандидатура, как и любого другого военного командира революционной армии, не должна выдвигаться ни на президентский, ни'на какой-либо другой избираемый пост, иначе Карранса или любой другой вождь революции сможет превратиться во второго Порфирио Диаса.
Дон Венус отказался утвердить и это соглашение. Карранса заявил, что такие важные вопросы могут быть решены только органом, представляющим всю страну, и объявил о созыве в столице 1 октября совещания командиров революционной армии. Одновременно Карранса присвоил, наконец, Вилье звание генерала дивизии.
Но если Каррансе удалось в какой-то степени временно нейтрализовать Вилью, то с Сапатои отношения все время продолжали оставаться враждебными. Сапата потребовал от «первого вождя» осуществления революционной программы «Плана де Айала», то есть немедленного раздела помещичьих земель, а также передачи под контроль Освободительной армии юга пригорода столицы Хочимилько.
Карранса отклонил требования Сапаты.
Опасаясь, что Сапату поддержит Вилья, дон Венус вновь послал Обрегона уговорить командующего Северной дивизией принять участие в совещании. Одновременно Обрегону было поручено установить связи с наименее стойкими командирами
Вилья и на этот раз радушно принял Обрегона. Он, в свою очередь, надеялся уговорить этого молодого генерала оставить Каррансу и присоединиться к нему. Но Обрегон, заверяя Вилью в своей дружбе, настойчиво уговаривал его подчиниться Каррансе в интересах сохранения единства сил революции.
Выведенный из терпения упорством посланца Каррансы и узнав, что Обрегон устанавливает связи с командирами Северной дивизии за его спиной, Вилья рассвирепел.
— Генерал, — заявил он Обрегону, — или вы измените свою точку зрения, или я прикажу расстрелять вас.
— Что же, генерал, — спокойно ответил Обрегон, — этим вы только себя обесчестите.
Вилья долго совещался со своими командирами.
Обрегон же теперь думал только об одном: как бы выбраться живым из этой клетки со львом. Посоветовавшись со своими командирами, Панчо решил отпустить Обрегона и передать через него дону Венусу, что готов участвовать в созываемом им совещании при условии, если оно будет полномочным утвердить Каррансу в должности временного президента или снять его с этого поста, установить дату новых президентских выборов, принять закон о разделе земель.
Когда Обрегон выехал из зоны, контролируемой Вильей, Карранса отдал приказ разобрать железнодорожные пути. Дон Венус понял, что на этот раз лев вышел из клетки и бросится прямо на него.
22 сентября Вилья опубликовал манифест, в котором объявил Каррансу предателем революции, призвал народ устранить его, создать гражданское правительство и провести социальные и экономические реформы.
«Братья-соотечественники, — писал Вилья в своем манифесте, — мне очень больно требовать от мексиканского народа новых жертв, но я уверен, что каждый честный гражданин увидит, что без этого последнего усилия народа все дело революции пойдет на нет».
И Вилья приказал двинуть свои войска на юг…
По дороге из Чиуауа в Сакатекас на одной из станций к командующему явился высокий и плотный мужчина.
— Генерал, — сказал он Вилье, — моя фамилия Мухика. Я аргентинский гаучо. В Мехико я убил аргентинского консула — врага трудового народа. За это меня посадили в тюрьму. Из тюрьмы я бежал, сражался в рядах Северо-Восточной дивизии за революцию. Читал ваш манифест. Согласен с вами. Примите меня в свою армию.
Вилье понравился смелый аргентинец, которого он тут же определил офицером в бригаду Урбины. Но не прошло и нескольких дней, как Вилье сообщили из столицы, что Мухика завербован генералом Пабло Гонсалесом, военным комендантом города, и получил от последнего поручение убить его, Вилью. Возможно, это поручение дано с согласия Каррансы. Сведения эти исходили из самой полиции, где у друзей Вильи имелись надежные люди.
Вилья велел немедленно доставить к себе Мухику.
— Вот что, гаучо Мухика, ты — предатель. Тебе Пабло Гонсалес поручил убить меня. Если ты храбрый, то выполняй свое поручение. Вот тебе револьвер, стреляй в меня.
Мухика растерялся. Он тут же признался, что действительно получил задание убить Вилью, но вовсе не собирался его выполнить.
— Сохраните мне жизнь, и я убью Каррансу — сказал Мухика.
Это предложение вывело из себя Вилью.
— Я не пользуюсь предателями в борьбе против врагов.
Мухика был расстрелян на перроне, рядом со штабным вагоном Вильи.
КОНВЕНТ В АГУАСКАЛИЕНТЕСЕ
В начале октября в столице открылся Конвент командиров революционной армии, созванный Каррансой. На нем, однако, не было представителей Вильи и Сапаты. Собравшиеся, среди которых было немало сторонников полюбовного соглашения с крестьянскими вождями, постановили перенести свои заседания в город Агуаскалиентес, который находился в нейтральной зоне. Это позволило Вилье направить в Конвент своих представителей.