Панчо Вилья
Шрифт:
Встретив решительный отпор со стороны Каррансы и Вильи, американские империалисты не решились вторгнуться в Мексику с севера. В Вашингтоне сочли более удобным начать интервенцию в районах, которые еще контролировал Уэрта.
Уэрта всячески выслуживался перед своими американскими хозяевами. «Соединенные Штаты, — писала в 1913 году в своем дневнике жена американского поверенного в делах в Мексике Шонесси, — могут сделать с Уэртой все, что им заблагорассудится. Всякого рода дела о концессиях, всевозможные требования возмещения убытков, накапливавшиеся десятилетиями, могут быть решены к полному нашему удовлетворению». Эта же дама не без удовлетворения отмечала, что «американская
И тем не менее Уэрта не оправдал надежд американских империалистов. Будучи «врожденным» предателем, Уэрта готов был служить не только Уоллстриту. Предательство стало для него своего рода спортом, Утром он клялся в верности американскому послу, в обед обнимался с японским представителем, а вечером за бутылкой коньяку в каком-нибудь притоне столицы принимал очередной куш от немецкого разведчика и заверял его в своей приверженности кайзеру Вильгельму.
Не прошло и года, как правящие круги США убедились, что Уэрта «ненадежен». Его «крестный отец» посол Вильсон к этому времени был отозван. Отношения между Вашингтоном и Уэртой стали портиться. Американское правительство рассчитывало, что вооруженная интервенция в районе, контролируемом Уэртой, не только не встретит с его стороны серьезного сопротивления, но «образумит» его, поставит на место, заставит повиноваться хлысту дяди Сэма.
В качестве повода для интервенции Вашингтон спровоцировал новый инцидент. В нефтяную зону Мексики, в порт Тампико, осажденный сторонниками Каррансы, был направлен американский крейсер «Дельфин». 9 апреля с него высадился на берег, не испросив на то разрешения мексиканских властей, отряд военных моряков. Офицеры гарнизона задержали моряков, но тут же отпустили и извинились перед командиром «Дельфина». Сам Уэрта, узнав об этом, поспешил тоже принести свои извинения. Но американцы потребовали, чтобы мексиканцы произвели салют в 21 залп «оскорбленному» флагу США.
Пока Уэрта готовил ответ на очередное требование США, президент Вудро Вильсон заявил в конгрессе, что Мексика нанесла «непростительное оскорбление» американскому флагу, требующее возмездия. Конгресс разрешил президенту использовать вооруженные силы для того, чтобы добиться «признания прав и достоинств Соединенных Штатов» со стороны Мексики.
21 апреля 1914 года американцы высадили десант в мексиканском порту Веракрус. Верный Уэрте генерал Маас приказал эвакуировать город, однако многие офицеры и солдаты ослушались его и оказали сопротивление оккупантам. Курсанты местного военно-морского училища, забаррикадировавшись в здании училища, в течение суток отражали натиск американцев. Почти все они погибли в неравном бою.
До последнего патрона сражался курсант Хосе Асуэта, пока не упал, истекая кровью от многочисленных ран. Его взяли в плен. Храбростью этого молодого патриота были поражены даже интервенты.
Командующий американским флотом послал к нему своего личного врача. Но Асуэта гордо отказался принять помощь от врагов своей родины. «От захватчиков, — заявил он, — мне не надо даже жизни».
Оккупация Веракруса вызвала превеликий энтузиазм у банкиров и миллионеров США. Их печать требовала оккупации Мексики и присоединения ее к Соединенным Штатам. Чикагская газета, орган горнопромышленников «Майнинг энд энджиниринг уорлд» писала 25 апреля 1914 года: «Мексика должна стать территорией Соединенных Штатов, а жители — американскими гражданами. Отношения между США и Мексикой достигли критической точки. Война, которая освободит Мексику от ее прогнившей системы правления и огромных толп бандитов, потерявших всякое уважение к закону, уже приобрела
В этом отношении газета не ошиблась. Вторжение американцев в Веракрус вызвало повсеместное возмущение в Мексике. По всей стране прокатилась волна антиамериканских демонстраций. В ряде городов были совершены нападения на американские консульства. Такая же волна возмущения прокатилась и по другим странам Латинской Америки. Все это заставило правительство США пойти на попятную и ограничиться захватом Веракруса. Попытка оккупировать нефтяную зону Тампико тоже потерпела поражение. В то время этот район был занят войсками Каррансы. Их командир заявил, что подожжет нефтяные вышки в случае высадки американских войск. Угроза возымела действие.
При ставке Вильи находился неофициальный агент Вашингтона, опытный разведчик-дипломат Каротерс. Вилья вынужден был терпеть его — ведь оружие революционеры покупали в США.
Узнав о захвате Веракруса американскими интервентами, Вилья немедля вызвал Каротерса и заявил ему протест. Вилья предупредил, что если США вздумают аннексировать хоть пядь мексиканской земли, то весь народ поднимется на защиту своей родины.
Карранса также выступил с осуждением действий американских империалистов. Он потребовал от США немедленной эвакуации Веракруса.
В это время вашингтонские агенты развили бурную деятельность с целью подорвать единство революционного лагеря. Они надеялись, что им удастся уговорить Вилью перейти на сторону их ставленника Феликса Диаса. Последний коротал свои дни в Нькн Йорке, ожидая, когда американские штыки или доллары откроют ему путь в Чапультепек.
Для переговоров к Вилье был послан лисенсиат Боналес Сандоваль. Он был одним из адвокатов Вильи в период, когда тот находился в тюрьме Сантьяго. Боналес Сандоваль написал Вилье письмо с просьбой разрешить ему приехать в Чиуауа. Вилья, ничего не подозревая, ответил согласием.
Лисенсиат появился в ставке Вильи в сопровождении группы советников. Их радушно приняли и пригласили к столу. После обеда лисенсиат передал Вилье письмо от Феликса Диаса. Вилья положил письмо в карман, обещая прочесть его ночью и утром дать ответ. Гостям отвели места для ночлега…
В ту же ночь один из адъютантов Вильи прочел ему послание Феликса Диаса, в котором этот предатель превозносил степного центавра до небес, называл его подлинным вождем революции и предлагал порвать с Каррансой. Диас обещал доллары, оружие и все, чего только Вилья пожелает. Он убеждал Вилью, что при его, Феликса Диаса, поддержке тот сможет быстрее расправиться как с Уэртой, так и с Каррансой.
Вилья молча прослушал послание Диаса и, ничего не сказав, пошел спать.
На следующее утро командующий Северной дивизией вновь пригласил к столу посланцев.
За столом Вилья проявлял большое радушие, сыпал шутками и прибаутками. Его веселое настроение передалось и гостям. Поведение Вильи они истолковывали как согласие на предложения своего патрона.
Но вот завтрак подошел к концу. Вилья спросил одного из гостей:
— Вы кончили, амигито?
— Да, генерал, я насытился. Таких вкусных тамалес и энчиладас я давно уже не ел. Благодарю вас, генерал.