Панчо Вилья
Шрифт:
6 ноября 1911 года де ла Барра передал бразды правления вновь избранному президенту. Из Национального дворца, находящегося в центре города на площади Соколо, торжественный кортеж, возглавляемый новым президентом, направился в Чапультепек.
Толпы народа приветстовали нового президента. Простые люди продолжали верить в Мадеро. Для них он все еще оставался символом справедливости. Теперь, когда после стольких мытарств он стал президентом — вершителем судеб своей страны, Мадеро сможет осуществить все то, что он обещал.
— Смотри, Панчо, каким красавцем выглядит Паскуаль Ороско рядом
Вот уже два дня как неразлучные друзья находились в городе дворцов, куда они приехали из Чиуауа, с тем, чтобы побывать на торжествах.
— А кто это по другую сторону коляски президента пляшет на буланном? — спрашивает Панчо своего кума Урбину, показывая на незнакомого ему генерала, сопровождавшего Мадеро.
— Наверно, какой-нибудь сукин сын. Эй, амиго, — обращается Урбина к стоявшему рядом рабочему, — кто этот генерал с собачьей мордой, что на буланном, рядом с Мадеро?
— Викториано Уэрта, сеньор.
— Ты слышишь, Панчо, с кем дружит теперь твой тезка?
Вилья угрюмо молчит.
Что же будет дальше, компадре Панчо?
— Кто знает, компадре Томас… Поживем — увидим…
Глава третья. ПРЕДАТЕЛЬСТВО
В те дни президентом стать
враги помогли Уэрте,
и тут же Уэрта предал
Франсиско Мадеро смерти.
В злосчастный февральский день,
двадцать второго числа,
сердце дона Франсиско
холодная пуля нашла.
Уэрте он помогал,
но об этом забыл убийца.
«Зло не ценит добра», -
в народе не зря говорится…
Убили Франсиско Мадеро,
и песне моей конец.
Сложил эти грустные строки
Лосано, народный певец.
ПАНЧО ВИЛЬЯ В ЕДИНОБОРСТВЕ СО СМЕРТЬЮ
Не успел Мадеро провести и одну ночь в Чапультепекском дворце, как ему сообщили, что Васкес Гомес объявляет его низложенным. С группой своих приближенных Васкес Гомес эмигрировал в США, откуда угрожал новому президенту. При этом он выступает за проведение аграрной реформы. Ходят слухи, что его поддерживает броско.
Мадеро, однако, не спешил с обещанными реформами. Он искал примирения с порфиристами, он даже послал телеграмму находившемуся в изгнании Диасу, в которой заверил, что гарантирует ему неприкосновенность в случае возвращения на родину. Поведение Мадеро отталкивало от него революционно настроенных крестьян, которые все с большей решимостью поддерживали своих собственных вождей, таких, как Эмилиано Сапата, продолжавших требовать уничтожения господства помещиков.
25 ноября сторонники Сапаты, не дождавшись от правительства раздела помещичьих земель, опубликовали свою программу — «План де Айала», [5] — в которой объявляли Мадеро предателем и требовали проведения аграрной реформы.
Мадеро ответил военными действиями. Против Сапаты были брошены отборные части старой федеральной армии. Генералы, командовавшие этими частями,
5
Названный так по селению Айала, в котором она была провозглашена.
Хотя Мадеро открыто выступил против революционного крестьянского движения, порфиристы считали его слишком мягким, либералом, неспособным справиться с революционным крестьянством.
13 декабря с территории США в Мексику вторгся во главе вооруженного отряда новый претендент на президентское кресло — генерал Бернардо Рейес, бывший в свое время одним из столпов диктатора Диаса. Рейес провозгласил себя новым президентом, обещал крестьянам землю, но поднятое им восстание потерпело поражение. Неделю спустя Рейес сдался правительственным войскам и был по приказу Мадеро заключен в военную тюрьму Сантьяго, неподалеку от Мехико.
Взялся за оружие и племянник дона Порфирио генерал Феликс Диас, которому удалось захватить порт Веракрус. Однако верные Мадеро войска быстро подавили и этот мятеж. Вскоре Феликс Диас присоединился к своему коллеге Бернардо Рейесу в военной тюрьме Сантьяго.
Всем бросалось в глаза, что власти, не щадившие жизни революционных крестьян, относились почти с благоговением к мятежным генералам. В тюрьме Сантьяго заговорщики жили, как в гостинице, принимали своих единомышленников, продолжая плести нити антиправительственного заговора. Но все это президента не тревожило.
Больше всего беспокоили Мадеро намерения Паскуаля Ороско. После вступления в должность президента Мадеро назначил его командующим северной военной зоной с центром в Чиуауа. Но Ороско был недоволен. Он надеялся получить пост военного министра; Мадеро же назначил на эту должность Венустиано Карраису. Тогда Ороско потребовал возместить ему и его родственникам «убытки», понесенные в результате революции, оценив их в 100 тысяч песо, но получил только 50 тысяч. Себе же Мадеро взял из казны 700 тысяч; правда, эти деньги пошли на уплату долгов американским нефтяным компаниям, которые в период борьбы за власть финансировали будущего президента.
Ороско считал себя обиженным, что сразу же заметили подлинные хозяева Чиуауа — помещики. Их доверенные люди стали обхаживать Ороско, советуя порвать с Мадеро. Васкес Гомес также предложил Ороско восстать против Мадеро и признать его, Васкеса Гомеса, президентом. Ороско слушал и мотал себе на ус.
В феврале 1912 года Мадеро по совету Абраама Гонсалеса, занимавшего пост министра внутренних дел, вызвал в столицу Панчо Вилью.
Почти год жил Вилья в Чиуауа, на окраине которой в старом глинобитном доме на 10-й улице содержал вместе со своим кумом Томасом Урбиной мясную лавку. Его дом служил пристанищем для всех, кто был недоволен порядками в Чиуауа, где хозяйничал Ороско.