Палец
Шрифт:
– Может, и тебе лучше остаться, - сказал он. Он, однако, не хотел, чтобы Вай была дома; он хотел, чтобы она помогала доктору Стоуну ставить пломбы и прочищать каналы, но было бы невежливо не сказать что-то.
Она глянула на его отражение в зеркале. У нее уже появлялся легкий румянец, глаза чуть засветились. Приходила в себя Вай тоже энергично.
– В тот день, когда я не выйду на работу из-за похмелья, я брошу пить совсем, - сказала она.
– И потом, я нужна доку. Мы сегодня ставим полную верхнюю челюсть. Грязная работа, но кто-то должен
Она сплюнула прямо в слив, и Говард восхищенно подумал: "В следующий раз он появится, весь заляпанный зубной пастой. Господи!"
– Сиди дома, укутайся и пей побольше жидкости, - наказывала Вай тоном старшей медсестры, который следовало понимать: "не будешь выполнять предписаний - сам будешь виноват".
– Почитай. И дай понять этому вонючке Латропу, что он теряет, когда тебя нет. Пусть дважды подумает.
– Не плохая идея, - поддержал Говард.
Она поцеловала его на бегу и подмигнула:
– Твоя Увядающая Вайолет кое-что в жизни понимает, - похвасталась она. Когда через полчаса она побежала на свой автобус, то беззаботно напевала, забыв о похмелье.
Первое, что сделал Говард после ухода Вай, - приставил табуретку к кухонной раковине и помочился туда. Без Вай было легче: не успел он дойти до двадцати трех - десятого по счету простого числа, - как дело пошло.
Уладив эту проблему хотя бы на ближайшие несколько часов, он прошел в прихожую и просунул голову в ванную. Он сразу увидел палец, и это было ненормально. Немыслимо - потому что из двери он мог видеть только край раковины. А раз видел, значит...
– Что ты делаешь, подонок?
– заорал Говард, и палец, который вертелся во все стороны, как бы пробуя ветер, обратился к нему. Он был испачкан зубной пастой, как и следовало ожидать. Он изогнулся по направлению у нему... но теперь изогнулся в трех местах, что было уж вовсе невозможно, совершенно невозможно, потому что на любом пальце третий сустав находится на стыке с кистью.
"Он удлиняется, - промелькнуло у него в мозгу.
– Я не знаю, как это может быть, но это так - он уже выходит за край раковины о крайней мере сантиметров на восемь... если не больше!"
Он осторожно прикрыл дверь в ванную и вернулся в гостиную. Ноги снова превратились в негнущиеся ходули. Ледокол в мозгу исчез, расплющенный под тяжестью белого ужаса и растерянности. Это был не айсберг, а целый ледник.
Говард Митра сел на стул и закрыл глаза. За всю свою жизнь он не ощущал себя таким одиноким, таким растерянным и бессильным. Он просидел так довольно долго, застыв в оцепенении. Всю ночь он не спал, и теперь уснул, пока все удлиняющийся палец в раковине стучал и царапал, царапал и стучал.
Ему снилось, что он участвует в "Поле чудес" - не новом варианте с большими ставками, а в обычной дневной передаче. Вместо компьютерных экранов ассистент позади игрового стола просто выставляет карточку, когда участник называл ответ. Вместо Алекса Требека ведущим был Арт Флеминг с гладко зализанными волосами и простецкой улыбкой. В центре
И все изображение было черно-белым, включая его самого.
– Ладно, Говард, - произнес Арт, указывая на него. У Арта был странный указательный палец в полметра длиной; он торчал из неплотно сжатого кулака, словно учительская указка. На ногте засохла зубная паста.
– Твоя очередь ставить.
Говард взглянул на доску и сказал:
– Тема "Вредные насекомые" за сто долларов, Арт.
Сняли квадрат "100 долларов", и Арт прочел: "Лучший способ избавиться от зловредных пальцев в раковине".
– Это...
– начал Говард и запнулся. Черно-белая аудитория в студии пялила на него глаза. Черно-белый оператор наезжал крупным планом на его залитое потом черно-белое лицо.
– Это... гм...
– Быстрее, Говард, твое время истекает, - ласково приговаривал Арт Флеминг, указывая на него своим неимоверно длинным пальцем, но Говард остолбенел. Он готов был пропустить вопрос, пусть с него вычтут сто долларов, пусть он вообще окажется в минусах, пусть он совсем проиграл, пусть ему не дадут заглянуть в эту распроклятую энциклопедию...
На улице громко фыркнул грузовик. Говард мгновенно проснулся, дернувшись всем телом и едва не слетев со стула.
– Это жидкость для чистки раковин!
– орал он.
– Жидкость для чистки раковин!
Это и был ответ. Правильный ответ.
Он расхохотался. Пять минут спустя, все еще продолжая смеяться, он застегивал пальто и открывал дверь.
Говард рассматривал пластмассовый флакон, который ковырявшийся в зубах продавец в магазине хозяйственных товаров "Счастливый умелец" на Куинс-бульваре выставил на прилавок. Там была нарисована женщина в фартуке. Она одной рукой подбоченилась, а другой лила струю жидкости то ли в заводской сифон, то ли вы биде из фильмом Орсона Уэллеса. "РАКУШКА" было написано на этикетке.
– "ВДВОЕ сильнее лучших известных средств! Прочищают ванны, души и раковины ЗА СЧИТАННЫЕ МИНУТЫ. Растворяет волосы и органические загрязнения!"
– Органические загрязнения, - повторил Говард.
– Как это понимать?
Лысый продавец с усеянным прыщами лбом пожал плечами. Зубочистка перекатывалась у него во рту из одного конца в другой.
– Жратва, наверное. Но лучше не ставить этот флакон рядом с жидким мылом, если вы понимаете, о чем я говорю.
– Что, разъедает руки?
– спросил Говард, надеясь, что в его голосе слышится надлежащий испуг.
Продавец снова передернул плечами:
– Думаю, что не такое мощное средство, как то, что мы продавали раньше - с щелочью, но теперь запрещено. По крайней мере, я так думаю. Но вот это видите?
– Он ткнул коротким пальцем в нарисованные череп и кости с надписью "ЯД". Говард внимательно рассматривал это палец. Он теперь присматривался ко всем пальцам.