Палец

Кинг Стивен

"Все равно это может быть галлюцинация. Может. Если ты видишь на нем воду и мыло, это ведь не значит, что тебе это не привиделось. И послушай, Говард, - если это не приведение, то что он там делает? Как он туда попал, прежде всего? И почему Вай его не видела?"

"Тогда позови ее, позови!
– приказывал ему разум, а в следующую микросекунду отменял собственный приказ: - Нет! Не зови! Потому что если ты по-прежнему видишь его, а она нет..."

Говард зажмурил глаза и какое-то время находился в мире, где существовали

только красные вспышки света и бешено колотящееся сердце.

Когда он открыл глаза, палец оставался на месте.

– Что ты?
– прошептал он сквозь плотно сжатые губы.
– Что ты есть и что тут делаешь?

Палец немедленно прекратил метаться вслепую. Он распрямился и указал на Говарда. Тот отшатнулся, прикрывая рот руками, чтобы не заорать. Он хотел оторвать взгляд от этой злой, отвратительной штуки, хотел опрометью выскочить из ванной (и пусть Вай говорит, что хочет)... но на какое-то время оказался парализованным, не способным оторваться от этого розоватого чудовища, напоминавшего перископ из плоти.

Потом палец согнулся во втором суставе. Кончик его опустился, коснулся фарфора, и постукивание по кругу возобновилось.

– Гови?
– позвала Вай.
– Ты что там, уснул?

– Сейчас!
– откликнулся он неестественно веселым тоном.

Он смыл ту единственную каплю мочи, которая попала в унитаз, и направился к выходу, обходя раковину кругом. Однако заметил свое отражение в зеркале: огромные глаза, неестественно бледная кожа. Он пощипал себя за обе щеки, выходя из ванной, которая всего за какой-то час сделалась самым страшным и необъяснимым местом в мире.

Когда Вай зашла в кухню посмотреть, что он так долго делает, Говард заглядывал в холодильник.

– Что ты хочешь?
– спросила она.

– Пепси. Пойду, наверно, к Ла и куплю баночку.

– После трех банок пива и вишнево-ванильного мороженного? Ты же лопнешь, Говард.

– Не лопну, - пробормотал он.
– Но это произойдет, если я не отолью то, что скопилось в почках, - уточнил он про себя.

– Ты уверен, что все в порядке?
– Вай критически осмотрела его, но тон ее стал мягче - с оттенком подлинного сочувствия: - Потому что выглядишь ты ужасно. Правда.

– Слушай, - выдавил он, - у нас в конторе грипп. Я полагаю...

– Я тебе дам соды, если действительно нужно, - предложила она.

– Не надо, - поспешно вмешался Говард.
– Ты в ночной рубашке. Смотри, я уже надеваю пальто.

– Когда ты в последний раз попробовал диету из супа и орехов, Говард? Это было так давно, что я уже забыла.

– Поищу ее завтра, - неопределенно ответил он, выходя в маленькую прихожую, где висели пальто.
– Она, наверное, где-то среди страховых полисов.

– Это было бы лучше. А если уж ты спятил и собрался выходить, то надень мой шарф!

– Ладно. Это правильно.
– Он надел пальто и застегивал его, стоя к ней спиной, чтобы

она не заметила, как у него дрожат руки. Когда он повернулся, Вай уже скрылась в ванной. Он молча постоял в предвкушении того, что теперь уж она завизжит, но тут вода полилась в раковину. Затем он услышал, как Вай чистит зубы в своей обычной манере - с напором.

Он постоял еще и вдруг мысленно вынес себе приговор тремя простыми словами: "Я схожу с ума".

Возможно... но это не меняет того факта, что, если он в ближайший момент не провернет кое-что, его ждут крайне неприятные последствия. По крайней мере, эту проблему он способен решить, и Говард испытал некоторое утешение. Он открыл дверь, уже было вышел, потом вернулся, чтобы взять шарф Вай.

"Когда ты намерен рассказать ей о последний удивительных событиях в жизни Говарда Митла?
– вдруг решил он осведомиться у самого себя.

Говард тут же отогнал эту мысль и сосредоточился на том, чтобы затолкать концы шарфа за отвороты пальто.

Квартира Митла была на пятом этаже десятиэтажного здания на Хокинг-стрит. За полквартала, на углу Хокинг и Куинс-бульвара, находился работавший круглосуточно магазин "Деликатесы и удобства Ла". Говард повернул налево и дошел до конца здания. Здесь была узкая тропинка, которая вела к мусоропроводу. По обе ее стороны стояли контейнеры для мусора. Здесь бездомные, далеко не все из которых были пропащими алкоголиками, устраивали себе неуютным ночлег из газет. В этот вечер, кажется, никто не собирался поселиться на тропе, за что Говард был им очень благодарен.

Он зашел в укромный промежуток между двумя контейнерами, расстегнул джинсы и обильно помочился. Сначала он испытал такое облегчение, что почти забыл недавние удары судьбы, но по мере того как напор ослабевал, опять начал обдумывать свое положение, и отчаяние опять овладело им.

Положение его было, прямо скажем, безвыходным.

Вот он стоит и мочится на стену дома, в котором имеет теплую, уютную квартиру, оглядываясь через плечо, не заметил ли его кто-нибудь.

Появись здесь бандит или грабитель, пока он находится в таком беззащитном состоянии, ничего хорошего не будет, но гораздо ужаснее, если его увидит кто-то из знакомых - Фенстеры, например, из 23-й или Дэттлбаумы из 35-й. И что скажет Вай эта языкастая Алисия Фенстер?

Он застегнул штаны и вернулся к началу тропинки. Тщательно осмотревшись по сторонам, он зашел в магазин и купил банку пепси-колы у улыбающейся бронзовокожей миссис Ла.

– Что-то вы сегодня бледный, мистер Митра, - произнесла она со своей неизменной улыбкой.
– Все в порядке?

"О да, - подумал он.
– Я действительно брежу, спасибо, миссис Ла. Просто замечательно".

– Поймал таракана в раковине, - пояснил он ей. Она нахмурилась, не переставая улыбаться, и он сообразил, что ляпнул что-то не то.
– В конторе, я имею в виду.