Паладин
Шрифт:
– Ох, прости, пожалуйста, – сказала волшебница, решив, что совершила ошибку, и лучше было просто рассказать Джессвелу обо всем в двух словах.
Она присела рядом и попыталась успокоить паладина. По привычке используя иллюзию для успокоения, волшебница внушила Джессвелу аромат тех самых цветов, что росли на входе в катакомбы. Он узнал его и повернулся к Фелисии с немым вопросом. Но, прежде чем произнести что-то вслух, решил прополоскать рот.
– Извини за это, – сказал Джессвел, указывая на учиненный им беспорядок.
Волшебница махнула рукой. Такие мелочи было не трудно убрать.
Цветочный вопрос, конечно, интересовал Джессвела, но поразмыслив, он предпочел поинтересоваться
– А где Крэйвел? – спросил он.
На лице Фелисии показалась чуть грустная улыбка, и Джессвел уже испугался, что древний паладин все-таки встретил долгожданную смерть.
– Пойдем покажу кое-что, – загадочно произнесла волшебница и повела Джессвела дальше по подземелью.
Фелисия отвела Джессвела очень глубоко под землю. В небольшом укрепленном зале, звенящем от множества чар, находилась усыпальница. Посреди него в свете магического огонька располагался огромный хрустальный саркофаг, испещренный мерцающими магическими рунами. Этот саркофаг был полон знакомых красных цветов, а на перине из них покоился Крэйвел. Он спал. Спал беспробудно. Можно было подумать, что он мертв, но его тело нисколько не изменилось за время погребения. Все такой же молодой и красивый, как оживший церковный витраж, безмятежное лицо паладина не было тронуто ни печалью, ни радостью, на светлых ресницах осели невесомые крупинки багровой пыльцы. Он был одет в новенький комплект паладинских доспехов, в руках, сложенных на груди он сжимал такой же новенький полуторный меч, Джессвел узнал на его запястье отцовский браслет с опалами.
Джессвел разглядывал это зрелище около минуты, а затем посмотрел на Фелисию. Ее полюбовный взгляд сразу же подвел Джессвела к мысли, которая раньше как-то не приходила ему в голову. «Да она же любит его!» – осознал вдруг он. Волшебница поймала потрясенный взгляд Джессвела и грустно улыбнулась в ответ, подтверждая его догадку.
Глава 13
Глава 13
Джессвел провел в Катакомбах Вингриса два дня. Все это время он беседовал с Фелисией и Вингрисом. В честь их воссоединения было решено устроить чаепитие. Это была идея Вингриса. Лич скучал по своему другу, Лирэю, и поскольку тот не особо любил спиртное, они на пару с Вингрисом выпивали вместе чай, а не алкоголь.
Это было очень странное застолье. В довольно мрачном подземелье на грубом каменном столе, покрытом праздничной кружевной скатертью, были расставлены фарфоровые чайные пары и разложены в декоративных вазочках какие-то сладкие угощения. С одной стороны стола сидела Фелисия, с противоположной – Джессвел, а сбоку между ними парил древний лич и вроде бы даже действительно пил чай. Хотя каким образом мертвый череп это делал – оставалось загадкой, но складывалось впечатление, что Вингрис наслаждался процессом и даже мог оценить вкус и аромат чая и угощений, которые периодически брал со стола.
Ситуация выглядела настолько сюрреалистичной, что Джессвелу поплохело, он подумал, что сошел с ума. У него снова начались флэшбеки, и в какой-то момент ему показалось, что он вот-вот снова очнется в горе трупов с осознанием того, что все, что он пережил после войны было лишь сном.
Фелисии быстро удалось его успокоить. Ее опыт в вопросах нездоровой психики был довольно обширным, так что Джессвел был в надежных руках. Фелисию заинтересовало, отчего это паладина так клинит. И он рассказал ей, что вообще-то он не так давно участвовал в ужасной битве, которая оставила неизгладимый след в его душе. Потому он и был рассержен на покинувших его соратников, он нуждался в их помощи и поддержке в Парахрасте, а они куда-то все испарились!
Фелисия знала, что Парахраст был
– А где Хьола? – поинтересовалась волшебница, задумавшись о судьбе двух молодых паладинов, с которыми ее путь разминулся.
Джессвел рассказал, что потерял подругу. Ее ищет и семья, и орден, на призыв к оружию она не явилась, нигде ее не было видно с тех самых пор, как они распрощались у ворот Сели-Ашта.
– Похоже на работу инквизиции… – задумчиво протянула волшебница, однако не стала спешить с выводами, дабы не пугать Джессвела.
– Я надеюсь на лучшее, – сокрушенно отозвался Джессвел. – Она не единственная, кто потерялся во время этой войны. Орден умудрился прозевать сотню афелешцев! Они вам не попадались?
Ни Фелиссия, ни кто-либо из ее соратников ничего не знали об этой ситуации. Паладинов Афелеша отправили на западный фронт на помощь Акрефу, но в городе Джессвелу сказали, что даже не подозревали об этом и не готовились размещать у себя целую сотню паладинов. В итоге исчезновение афелешцев так и осталось тайной, покрытой мраком. Они пропали полным составом вместе с настоятелем своего монастыря. Их дезертирство было под вопросом до выяснения обстоятельств.
В перерывах между обсуждением насущных вопросов Джессвел нахваливал печенье и конфеты, которыми его угощали. Конфеты были роскошью, которую мало кто мог себе позволить. Мед и сахар были очень дорогими. Вторник позаботился о том, чтобы этих запасов было в катакомбах в достатке. Они долго хранились, и он счел их идеальными пищевыми ресурсами. Некромант выторговал у контрабандистов целый склад в обмен на раритетную выпивку, хранившуюся в подземелье лича с незапамятных времен.
Когда речь зашла о Вторнике, Фелисия рассказала Джессвелу, что тот увлекся ботаникой и кулинарией, что немало позабавило паладина. Вся эта стряпня была делом рук Вторника, красные цветы так же были выведены им. Друзья так и называли их – красные вторники.
Именно Вторник был главным помощником Фелисии в ее изысканиях, когда она пыталась уложить Крэйвела в лечебный сон. Он же помог ей добиться омоложения. От Вингриса, склонного к капризам, помощи было не дождаться, а вот Вторник всегда был на подхвате. Они использовали для омоложения Фелисии запрещенную в Селиресте магию времени. Это была довольно тяжкая процедура, которую невозможно было провести самостоятельно. Суть заключалась в том, чтобы буквально отмотать время назад для выбранного объекта, в данном случае – человека. При этом объект заклинания претерпевал в ходе процесса все те изменения, которым подвергался за отмотанный срок. Маги Тундры обычно не пользовались этим методом, так как им было трудно найти достаточно доверенного человека, который мог бы провести над ними этот ритуал и помочь оклематься после него. Фелисия приходила в себя несколько дней и чуть не сошла с ума, но она была довольна результатом.
– Как думаешь, как он отреагирует? – спросила она Джессвела, говоря о Крэйвеле.
– Поворчит и угомонится. Дружба с личами и ренегатами его не беспокоит, как я вижу, – ответил Джессвел. – Если мне не изменяет память, вы вместе более десяти лет. Не представляю, каково это безответно любить целых десять лет! – поразился он.
– Да, это нелегко, – признала волшебница. – Не ожидала, что нечто подобное может случиться со мной. В молодости я считала себя хозяйкой своего сердца. Когда я потеряла надежду добиться от Крэя взаимности, я подумала, что это чувство просто пройдет. Но оно все не проходило и не проходило... и вот я здесь. Готова ждать сколько потребуется, пока он выспится...