Паладин
Шрифт:
За сутки добравшись до катакомб, Джессвел обнаружил вход в древнее подземелье заросшим многочисленными красными цветами. Крупные, пышные цветки качались на ветру, они выглядели одновременно красиво и зловеще. В прошлый раз Джессвел ничего подобного не видел, хотя был здесь так же весной. Подобных цветов в окрестностях Акрефа не водилось, паладин знал местную флору, как свои пять пальцев.
Незнакомые цветы насторожили Джессвела. Он даже проверил местность на наличие чар и проклятий, но обнаружил только антимагический щит, скрывающий от посторонних глаз многочисленные чары, таящиеся в катакомбах. Осторожно спешившись, Джессвел повнимательнее
Убедившись, что здесь безопасно, Джессвел еначал спускаться, он помнил, сколь долог этот спуск, так что преодолевал его верхом на скате. Он был не так быстр, как грифон, но зато очень легко и аккуратно преодолевал крутые повороты, позволяя не тормозить между пролетами и не терять скорость.
Войдя в знакомое фойе и подсветив себе огоньком, Джессвел обнаружил, пыль и запустение. Одно можно было сказать наверняка: Вторник где угодно, только не здесь. Джессвел плохо помнил планировку катакомб, и его никто не встречал на входе, так что пришлось поблуждать. Он уже начал опасаться, что никого нет, даже самого Вингриса, но все же древний некромант вышел на связь.
Один из барельефов дал Джессвелу знать, что за ним наблюдают, когда глаза каменной гримассы засветились красным светом.
– Здравствуй, – поздоровался Джессвел. – Я заблудился, – тут же признался он.
Никакого ответа не последовало, каменное изваяние не умело издавать звуки. Но вскоре к Джессвелу вышла Фелисия. И паладин едва узнал ее. Она была молода. Моложе Джессвела!
– Фелисия… – насторожено обратился он к ней, опасаясь того, что обознался.
Волшебница подошла поближе и мило улыбнулась ему. По лицу Джессвела она прочитала все, что тот хотел сказать. И ей было интересно, ведь когда-нибудь ей предстоит явиться в таком же виде и перед Крэйвелом.
Теперь Джессвел понял, почему Фелисия не посещала храм. Ее бы моментально скрутила инквизиция. Нарушение, которое позволила себе волшебница было непростительным. Теперь ее со всей ответственностью можно было считать магом-ренегатом, и кодекс паладина велел Джессвелу если не убить ее на месте, то как минимум донести на нее. Он, конечно, не стал бы этого делать. Но все же ему было тяжело принять такое положение вещей. Сказывалась и недавно пережитая бойня, учиненная темными магами, некоторые из которых не были рождены в Тундре, а предали Селирест.
– Ты ищешь Крэйвела? – спросила Фелисия.
– Я всех ищу, – ответил Джессвел. – Где вас черти носили?! Мы ждали вас в Парахрасте!
Он непроизвольно сорвался на крик, злясь на друзей, бросивших его в том аду. Но Фелисия отнеслась к его гневу с пониманием. Волшебница повела его вглубь подземелья, а по дороге приоткрыла завесу тайны их исчезновения.
Крэйвел и сопровождающие его друзья отправились сначала в Катакомбы Вингриса. Здесь они переждали зиму, а весной Вторник отправился в свою башню. Некромантам удалось наладить между катакомбами и башней связь, так что довольно скоро Фелисия и Лирэй получили из Тундры известия о надвигающейся войне.
Они не могли игнорировать такую угрозу, но понимали, что если данные разведки верны, то армада темных магов, которая на западном фронте была не менее внушительной, чем на центральном, сотрет Акреф и все близлежащие поселения в порошок. Поломав голову над тем,
И Вингрис согласился.
– О, если бы ты это видел! – с неприкрытым восхищением отзывалась Фелисия о могуществе некроманта. – Невероятное зрелище! С таким союзником Акреф под надежной защитой!
– Благодарю, Фелисия, – послышалось откуда-то из темноты коридоров.
Волшебница усмехнулась в ответ. Конечно, Вингрис слушал их разговор, она и не сомневалась в этом.
– А что я разглагольствую? Я же могу показать тебе! – сказала волшебница и остановилась, поворачиваясь к Джессвелу.
Она протянула руку к его голове, намереваясь показать видение. Джессвел нерешительно потоптался на месте, но все же сделал шаг вперед, утыкаясь лбом в ее ладонь. Хоть Фелисия и нарушила один из самых строгих запретов церкви, она оставласьее другом, и бояться было нечего.
Джессвел увидел бесконечное полотно вражеской армии и ему поплохело уже от собственных воспоминаний. Но он сумел удержать подступившую панику под контролем, хотя руки ощутимо затряслись. События в этом видении происходили в окрестностях Башни Вторника, и Джессвел был несказанно рад, что там, а не здесь, рядом с Акрефом. Увидеть, как темные маги вторгаются в родные земли, пусть даже в чужом воспоминании, было бы очень болезненно для него.
Паладин видел происходящее глазами Фелисии. Она вместе с Вторником и Лирэем стояли на вершине башни и готовились охотится на вражеских магов. Они перебрасывались какими-то тактическими деталями по телепатическим каналам. Лирэй и Вторник действовали весьма уверено, как настоящие боевые братья, давали Фелисии советы и объясняли некоторые нюансы их парных приемов, чтобы она ненароком не поломала им планы.
Когда враг приблизился, чернокнижники вступили в бой первыми, но троица защитников успешно оборонялась и пыталась выявить, кто из их противников контролирует наземную армию. А когда эта самая армия подошла опасно близко к башне, на поле боя показался Вингрис. Это был не тот его аватар, который скромно болтался в одном из залов подземелья, являвший собой череп в окружении рук. Это была целая огромная река из позолоченных скелетных рук, которая не уступала по размерам Морце. Она вырвалась из-под земли, чудовищным фонтаном и принялась крушить армию противника. Это нечто являлось гигантской химерой, которую Вингрис составлял, наверное, всю свою продолжительную жизнь! При этом сам некромант не подставлялся под удар, маги Тундры даже не могли понять, чья это химера, и они думали, что ее контролирует либо Вторник, либо Фелисия. Вингрис был хорош в том, чтобы скрываться от непрошенных наблюдателей, несмотря на свою обескураживающую мощь.
Не став перегружать и без того нервозного Джессвела, Фелисия перенесла его сразу к тому воспоминанию, где они уже смотрели вслед удирающим вторженцам. Вторник откачивал Лирэя, особенно пострадавшего в битве, Фелисия едва дышала от бессилия, пострадав лишь чуточку меньше. А химера Вингриса только уменьшилась в размерах, но быстро возвращала себе утерянное, пожирая поверженную нечисть.
Джессвел вырвался из иллюзии, не в силах выносить знакомого зрелища. Горы трупов везде, вонища, стенающие соратники, смертельная усталость и боль по всему телу. Фелисия наблюдала, как Джессвел упал на колени, его вырвало, он весь дрожал.