Паладин
Шрифт:
— Безусловно, — согласился Валентин Петрович. — Так оно и будет.
— Новые кланы в России не регистрируются, — заметил я. — Мы никогда не будем претендовать на участие в политической жизни страны.
— И, конечно, ты думаешь, что нас не попытается подмять император, — хмыкнул дед.
— Попытка не пытка, — отвечаю где-то услышанной поговоркой. — Никто нас не тронет. Сейчас такая заруба с тронутыми началась, что все попрятались по углам. Инквизиторы очень сильно заинтересованы в моём руднике. И порвут любого, кто сунется.
— Даже не
— Вопрос не в моей безопасности, господа. У вас есть связи, вассалы, наработанные схемы получения доходов. Вы чем-то торгуете, что-то производите.
— Да и ты в средствах не стеснён, внучок, — хохотнул Ружинский.
— Зачем останавливаться на достигнутом? Я могу инвестировать. Вкладывать в проверенные предприятия, усиливать ваши производства, извлекать дополнительную выгоду. И, опять же, никто не знает, чем закончится противостояние Кормчих и отступников. Давайте на секунду предположим, что тронутые победят.
— Начнётся хаос, — уверенно заявил Дмитрий Олегович. — Война всех против всех.
— И в этой буре мы все хотим выжить, — озвучил я очевидное. — Не просто выжить, а удержать свои земли, позиции, титулы. Возможно, улучшить положение.
— Далеко заглядываешь, — поцокал языком дед. — Но подход правильный.
— А ведь он прав, — согласился Ларин. — Когда Супрема будет уничтожена, инквизиторская неприкосновенность перестанет сдерживать хищников. За нашими головами придут.
— И мы выступим единым фронтом, если этот день наступит, — сказал я. — Но я делаю ставку на нас с отцом Брониславом.
— Твои слова да Древним в уши, — пробурчал Ружинский.
— Что ж, подведём итог, — Ларин откинулся на спинку кресла. — Заключаем полноценный военно-политический союз, со всеми вытекающими. Подписываем, заверяем родовыми печатями. Включаем в эту схему всех вассалов, включая будущих.
— А так можно? — искренне удивился я.
Валентин Петрович усмехнулся, словно читая мои мысли.
— Можно, внучок. Можно. Если всё сделать правильно.
— Я поручу своему стряпчему подготовку проекта соглашения, — бросаю взгляд на облака, гонимые ветром. По равнине на видеостене идёт зелёная волна. — Продублирую вам. Думаю, наши юристы разберутся, что к чему.
— Это частности, — сказал дед. — Бенедиктов у тебя монстр, он справится.
Ларин кивнул, его взгляд стал серьёзным, почти суровым.
— Мы не просто заключаем союз, Ростислав. Мы создаём нечто большее. Сеть, которая охватит не только наши земли, но и умы. А также земли доверившихся нам вассалов. Люди будут знать, что за нами стоит сила, которую не сломить. И если тронутые действительно одержат верх, мы станем той самой скалой, о которую разобьются волны хаоса.
Дед медленно поднял руку, словно собираясь произнести тост.
— За будущее, которое мы строим сегодня. За наш союз. И за тех, кто будет стоять с нами плечом к плечу, когда наступит час испытаний.
Много пафоса.
Но я почувствовал, как в груди разливается тепло. Это было не просто чувство облегчения или удовлетворения. Это было осознание того, что я больше не один. Что за моей спиной теперь стоят
— За будущее, — повторил я, встречая взгляды своих союзников.
Вжух, сидящий в холле с книгой в лапах, словно почувствовал момент. Он поднял голову, его монокль блеснул в свете ламп, и он едва заметно кивнул в мою сторону. Как будто говорил: «Ты на правильном пути, хозяин». Впрочем, мне могло и показаться. Это ведь его образ.
И я знал, что так оно и есть.
Перед нами лежал долгий путь, полный вызовов и опасностей. Но теперь у нас был план. Была цель. И самое главное — у нас была сила, чтобы её достичь.
Глава 31
Я завяз на добрую неделю в бытовых вопросах, касающихся обустройства имения и набора команды «Грозы Степей». Экспедиторы продолжали прибывать, и ехали они не только с Севера, но и со всей страны. Стрелки зенитных и орудийных расчётов, пилоты мехов, радист, кок, боцман, мотористы и каббалист… Оставалось лишь восхититься кипучей деятельностью, которую развёл Кэп. Ежедневно Бенедиктов приносил на подпись новые контракты, только успевай подмахивать и скреплять родовой печатью.
А ещё стряпчий показал высокий уровень компетентности при составлении союзного договора. Правки со стороны князей были минимальными, и уже через пять дней мы встретились повторно, чтобы окончательно всё подписать. Сделали это не в клубе «Спокойствие», а в самом дорогом и фешенебельном ресторане Турова — «Судакове». Столики и приватные комнаты в этом заведении бронировались чуть ли не на полгода вперёд, но тут начали работать обширные связи моего будущего тестя. Так что в пятницу, когда в Турове воцарилась ясная и солнечная погода, а река полностью очистилась ото льда, мы собрались на втором этаже старинного здания на Княжеском бульваре.
Поводов для встречи было предостаточно.
С моей стороны присутствовали Варя, Карина и Вжух, против которого не возражали даже главы союзных Родов. Дед пришёл в гордом одиночестве, а Дмитрия Олеговича сопровождала Мария Степановна. Посоветовавшись с князьями заранее, я распорядился, чтобы обед подали сразу после того, как мы обсудим текущие дела. Для этого существовал электрический звонок, кнопку которого дизайнеры «Судакова» вывели на середину стола.
Окна приватной комнаты выходили на бульвар.
Я отметил про себя, что снега почти не осталось, но деревья стояли голые. По пешеходной части прогуливались горожане — с питомцами, колясками, детьми и бумажными кофейными стаканчиками. Машины ездили бесшумно, что свидетельствовало о безупречной звукоизоляции.
— Господа, я рад, что мы достигли взаимопонимания, — произнёс я, пока Варя передавала моему деду подписанное соглашение. — Остаётся последняя формальность.
Про себя я отметил, что девушки выбрали строгие платья для деловых встреч, не злоупотребляя всевозможными вырезами и декольте. Карина так и вовсе хотела заявиться в ресторан, надев сутану дознатчицы, но я сумел её переубедить. Сам тоже облачился в костюм-тройку, не взяв с собой ни сакса, ни родового меча. С моим нынешним уровнем в этом нет необходимости.