Палач
Шрифт:
– Ты не в том порядке перечислил, – улыбнулась я. – После тяжелой смены я, обычно, выходила на улицу и выкуривала сигаретку. Потом возвращалась домой и наливала порцию виски. Или коньяка. Или водки. В общем, я наливала себе порцию и опрокидывала. Потом опять закуривала. Потом добавляла, шлифовала результат и только после этого шла в душ, готовила ужин и так далее.
– А секс? – спросил Айени, въезжая в город.
– Знаешь, не всем после тяжелой смены хочется залечь с кем-нибудь в койку.
– Значит, мастурбируешь, – кивнул
Я деликатно промолчала.
– Итого, бесстрастным человеком тебя назвать трудно. По всем четырем позициям отличилась.
– Ну, а ты? – я перевела стрелки. – Какие у тебя страсти?
– Я не курю, – ответил он.
Я невольно засмеялась. Даже не думала, что смогу рассмеяться. А вот… на тебе…
– Я тоже больше не курю. И не пью.
– Поняла, что тяжелые смены бывают слишком часто? – улыбнулся Айени.
– Да, – я кивнула.
– Ты вообще больше не пьешь?
– Вообще. Хотя, сегодня от вина я бы не отказалась.
Мы ехали знакомым маршрутом. Настолько знакомым, что к горлу ком подступил.
– Куда ты меня везешь? – опомнилась я.
– Я выкупил у отца квартиру Дерека. Теперь иногда там живу.
– Дом не разбомбили?
– Нет. Этот район Т. уцелел.
– Значит, Одьен приедет к тебе?
– Да.
– Вот и хорошо.
На этом наш разговор был окончен. Перекрестки, светофоры, машины, прохожие на улицах, светящаяся реклама и окна дорогих бутиков. Я цеплялась взглядом за манекены в этих окнах. Безликие, в красивых шмотках и на высоких каблуках они демонстрировали красоту, которую не каждый мог себе позволить. Роуз могла. Она променяла совесть на эту красоту, а я променяла жизнь сестры и ее ребенка на собственную шкуру. Я хуже этих манекенов. Я безликое чмо, живущее взаймы.
***
Айени припарковал автомобиль на подземной парковке. Я вылезла из машины и пошла к лифту. Айени подошел следом, неся в руке пакет с продуктами.
– Собрался ужин готовить? – спросила я.
– А почему бы и нет?
Действительно. Почему бы и нет?
Мы поднялись на этаж и вошли в квартиру. Здесь многое изменилось. Айени сделал ремонт и заменил темные тона, к которым у Дерека была какая-то особенная страсть, на светлые. Светлые полы, светлые стены, много дерева и совсем мало пластика. Кухня и гостиная все так же были объединены, а на теплом полу появился ковер.
– Ты проходи. Можешь осмотреться. Моя спальня в бывшей гостевой, а комнату Дерека я переделал в рабочий кабинет.
– Ясно, – я сняла куртку и бросила ее на пол в холле.
Айени любезно ее поднял и повесил в шкаф. Я не собиралась расхаживать по этой квартире и смотреть, что Айени в ней переделал. Само пребывание здесь навевало на меня невеселые воспоминания о времени, когда Дерек был еще жив. Я помыла руки в ванной и вернулась на кухню. Айени закатал рукава своей дорогой рубашки и надел передник. Кажется, он действительно собирался готовить
– Ты хотела выпить вина?
– Нет, спасибо, – я присела на высокий стул у барной стойки.
Айени достал бокал из шкафчика, потом бутылку вина из винобара и налил себе красного. Покрутил бокал в руке, поднес к носу, оценил аромат, и выпил махом все за раз.
– Ты за рулем, – напомнила я.
– Кто не пьет – тот машину ведет, – ответил он и налил себе еще.
Я продолжала молча за ним наблюдать. Достал маринованные стейки из упаковки. Налил масло в сковородку. Включил плиту.
– Может, помочь хочешь? – он ждал, когда разогреется масло в сковородке.
– Не хочу, – я уткнулась подбородком в сложенные на столешнице руки.
Я наблюдала за тем, как он жарит мясо. Как моет овощи и нарезает салат. Как солит, перчит и добавляет в салат сухие травы. Как размышляет над чем-то перед открытой дверью набитого продуктами холодильника.
– Ты здесь живешь, – сделала вывод я.
– Думаешь? – он достал картофель и морковь.
– Уверена в этом.
Айени бросил овощи в раковину и начал их мыть.
– Ты продал ваш с Роуз дом?
– Нет.
– Ты там бываешь?
– Нечасто, – начал чистить овощи. – Ты острое любишь?
– В меру.
– Тогда без халапеньо сделаю.
Я продолжила за ним наблюдать. Он снял с огня мясо и достал другую сковородку.
– Одьен точно сюда приедет? – наконец, спросила я.
– Да, – Айени начал нарезать очищенные овощи.
– Ты пожарил два стейка, а не три, – я встала и направилась в холл.
Открыла шкаф, забрала куртку, схватила сумку и попыталась открыть входную дверь. Электронный замок был заблокирован.
– Айени, открой дверь!
Он как будто и не слышал меня.
– Открой дверь! – я влетела на кухню. – Немедленно!
– Мэйю, – он повернулся ко мне, – ты никуда отсюда не уйдешь. По крайней мере, сейчас точно. Так что успокойся. Оставь свою куртку в покое и разуйся – ковер на полу до хрена стоил.
Я демонстративно бросила вещи на пол и, не разуваясь, снова присела на высокий стул.
– Предлагаю сначала поесть, – Айени помешивал лопаткой овощи на сковородке.
– Что конкретно сейчас здесь происходит? – мой голос был похож на рык львицы, предупреждающей врага о нападении: в данном случае, козла.
– Ты знала, что за тобой следили? – спросил он.
– Когда?
– Два месяца назад. Мы нашли файлы с твоими фотографиями, твоим графиком рабочего дня, схемой больницы, из которой ты уволилась три недели назад. Что с тобой произошло?
– Перегорела, – ответила я.
– Мы нашли эти файлы на инфоблоке пациента, который полтора месяца назад упал с крыши своего дома и на прошлой неделе умер в нашей больнице. Этот молодой человек работал вместе с Поуком и раскурочивал дело о черной Жатве. Его убил Денни – высокий симпатяга.