Палач Рима
Шрифт:
Веспасиан улыбнулся.
— То есть по-прежнему пребывал в сомнениях?
— Хуже. Он даже пару раз написал Сеяну, говоря, что болен и стоит одной ногой в могиле, и попросил Сеяна вернуться на Капри. К счастью, Калигула имеет на него влияние, и немалое. В обоих случаях он напомнил Тиберию про предсказание Тразилла и даже уговорил написать Сеяну, что чувствует себя гораздо лучше, более того, в скором времени планирует приезд в Рим, и потому Сеян должен оставаться там до его прибытия.
— Я видел, как Калигула вынужден постоянно выкручиваться. Бедняге не
— Верно, и тем не менее ему удается самое главное: не подпускать Сеяна к Тиберию слишком близко.
— И завтра этой неопределенности настанет конец?
— Да, любовь моя. Так или иначе. Посмотрим.
— Что ты хочешь этим сказать, так или иначе? Ведь завтра Тиберий попросит Сенат приговорить Сеяна к смерти.
— Возможно. Вчера я для архива моей хозяйки сняла копию с последнего письма Калигулы. В нем сказано, что когда Тиберий писал свое послание Сенату, с Калигулой он не советовался. Калигула не имел возможности прочитать, что там написано, и поэтому нельзя быть абсолютно уверенными в том, что прозвучит в Сенате завтра утром.
— Но ведь Палл был уверен в том, что Антонии содержание послания известно.
— Паллу известно лишь то, что она ему говорит. Кроме моей хозяйки правду знают лишь двое: Калигула и я.
Веспасиан сел в постели.
— Проклятье! С тем же успехом Тиберий мог изменить свое решение. И где тогда будет Антония, а заодно и все мы вместе с ней?
— Давай лучше спать, Веспасиан. Завтра нам предстоит долгий и трудный день.
Веспасиан поцеловал Ценис в губы и откинулся на подушку. Он лежал, закрыв глаза, однако сон не шел. Завтра ему предстоит не просто долгий и трудный день. Ему предстоит день кровавый. Так или иначе.
ГЛАВА 19
С первыми лучами зари Веспасиан, Ценис и Гай уже шагали вверх по Палатину. Утренний туман все еще цеплялся за низинную часть города у берегов Тибра, окутывая небольшой островок напротив Марсова Поля. Впрочем, они были не одни: вокруг них, захватив с собой раскладные стулья, в направлении храма Аполлона, что расположился на южной стороне холма, спешили стайки сенаторов. Судя по их лицам, большинство пребывало в бодром настроении. Однако попадались среди них и те, кто явно не разделял всеобщего восторга. Эти шли с мрачными лицами. Со стороны казалось, будто будущее давит на них тяжким грузом.
По мере приближения к храму толпа сделалась гуще. Привлеченный слухами о возвышении Сеяна, плебс стекался отовсюду. в надежде стать очевидцами судьбоносного события. Впрочем, сенаторской тоги Гая были достаточно, чтобы толпа почтительно расступалась, пропуская сенаторов к прекрасному восьмиугольному храму на высоком подиуме, построенному Августом в знак благодарности богу-хранителю за свои победы.
На ступенях, что вели к дверям храма, их встретил Пет. Он быстро провел их внутрь через плотный кордон преторианцев в тогах. Гай шел впереди вместе с Ценис, высматривая местечко под портиком, где при необходимости ее можно было бы быстро найти.
—
— Мне было велено прийти сюда, — ответил Веспасиан, глядя, как мимо них внутрь здания один за другим спешат сенаторы.
Пет пристально посмотрел ему в глаза.
— Мне нет необходимости спрашивать тебя, почему. Все может пойти совсем не так, как предполагают римские любители слухов.
— Может, да, а может, и нет. Не знаю. Я нахожусь здесь в довольно неприятной роли орудия, назначение которого мне не совсем понятно.
— Обычная история с младшими магистратами. Согласись, в такой день, как этот, лучше держаться подальше от Рима.
Находившаяся внизу толпа разразилась приветственными возгласами. Веспасиан обернулся и увидел обоих консулов; впереди каждого, неся фасции, шагали двенадцать ликторов. Обе процессии прокладывали дорогу к храму с разных сторон, и казалось, будто каждая задалась целью прийти первой.
— Похоже, будет весело, — сухо заметил Пет. — Давненько оба консула не посещали заседания сената одновременно. Если не ошибаюсь, в последний раз такое было, когда в начале этого месяца Меммий Регул сменил Фауста Суллу в качестве старшего консула, и теперь его младший коллега Фульциний Трион ненавидит его, потому что теперь он человек императора, а не… — Пет резко умолк и посмотрел на Веспасиана. — Все понятно, — медленно произнес он. — Все это было спланировано заранее, верно я говорю?
— Верно, но никто кроме Тиберия не знает, чем все это закончится.
— Думаю, Меммий Регул уверен, что лично он знает все. Иначе с какой стати сегодня утром он отменил на Форуме три суда по обвинению в измене, а ведь все три были затеяны Сеяном. — С этими словами Пет повернулся, чтобы уйти. — Будет лучше, если я зайду внутрь раньше консулов. Увидимся позже, возможно, уже в совершенно другом Риме, так или иначе.
Веспасиан проводил его взглядом, не в силах выбросить из головы последние слова Пета.
Первым из консулов к храму подошел Регул и с гордым видом, приличествующим его сану, прошествовал вверх по ступенькам. Следом за ним, с кислой физиономией, по лестнице поднялся Фульциний Трион. Как только оба исчезли внутри, вернулся Гай. Ценис он оставил стоять между двумя первыми колоннами мраморного портика справа от входных дверей.
— Мне лучше пройти внутрь, мой дорогой мальчик, — произнес он, явно нервничая, и указал в сторону Ценис. — Советую тебе составить ей компанию. Желаю удачи.
Второго приглашения отойти от двери Веспасиану не понадобилось. Как только дядя повернулся, чтобы шагнуть внутрь, толпы плебса взорвались ликующими возгласами и как по мановению руки расступились, пропуская Сеяна, который шагал прямо на него в сопровождении многочисленной свиты приверженцев.
Веспасиан успел отскочить за колонну, где обнаружил Ценис. Та стояла, держа наготове восковую табличку и бронзовое стило. От него не скрылось, что она чем-то обеспокоена.
— С тобой все в порядке, Ценис?