Палач Рима

Фаббри Роберт

Антония уже поджидала их в атрии, держа в руках первый список.

— Веспасиан, — обратилась она к гостю с разочарованием в голосе, — значит, император не потребовал казни Сеяна.

— Нет, домина, лишь предложил заточить его в темницу.

— Я так и думала. Внутренний голос подсказывал мне, что ему не хватит смелости. Он все еще боится, что у Сеяна найдутся сторонники, которые не поддержат призыв к казни, а то и вообще поднимут мятеж.

— В самом конце собрания, домина, все до единого уже осыпали его проклятьями.

— Отлично, потому

что я намерена с помощью его сторонников подтолкнуть Сенат сделать то, на что не осмелился Тиберий. Именно на этот случай я и попросила составить для меня списки. Ценис, дай их мне.

Ценис протянула хозяйке второй список. Антония быстро пробежала его глазами и сравнила с первым.

— Ага, бывший консул Авл Плавтий — наш человек. Пришел последним, откололся первым. Ему вряд ли захочется привлекать к своей персоне внимание императора. Я сегодня же напишу ему, и в обмен на мое молчание по данному вопросу, я уверена, он будет только рад ходатайствовать перед консулами о проведении очередного заседания Сената уже сегодня во второй половине дня. на котором он потребует казни Сеяна. Его наверняка под держат те, кого он убедит в необходимости этой меры.

Веспасиан в изумлении покачал головой.

— Домина, это гениально: вынудить бывших сторонников Сеяна потребовать его смерти, — с искренним восхищением произнес он.

— Нет, Веспасиан, это всего лишь политика. Если его смерти потребуют его же бывшие горячие сторонники, то никакого мятежа не будет. А теперь ступай на Форум и жди. Посмотрим, права я или нет. В любом случае до окончания дня тебе предстоит много работы. Пойдем, Ценис, нам тоже надо кое-что сделать. Кроме того, мне нужно отправить записку Макрону.

***

Римский Форум был полон народа. Представители всех сословий, занятий и ремесел отложили свои дела и, как и положено гражданам Рима, стеклись сюда, чтобы следить за ходом событий, гадая, чем все закончится.

Толпа жила слухами, которые то подтверждали, то опровергали друг друга, начиная вполне правдоподобными (Сеяна отправят в изгнание или даже отпустят на свободу) до совершенно фантастических (Тиберий лежит на смертном одре, или готов отречься от пурпура, или будет восстановлена Республика, или Тиберий возвращается в Рим, чтобы лично казнить Сеяна). Все эти слухи находили своих сторонников в разных частях толпы.

Веспасиан кое-как протолкнулся к зданию Курии. Здесь он увидел Пета и нескольких сенаторов, которые о чем-то беседовали на ступенях лестницы с обоими консулами.

— Я расставил вокруг тюрьмы городскую стражу, — доложил Пет. — Каковы твои дальнейшие распоряжения?

— Мы продержим его там до тех пор, пока от императора не поступят новые пожелания, — ответил Регул с нотками неуверенности в голосе.

— Нам уже известны его пожелания, — резко поправил Регула его младший коллега Трион. — Вопрос в том, как долго продержится преторианская гвардия. Если преторианцы маршем войдут в город,

чтобы освободить Сеяна, клянусь вам, я не стану у них на пути. Более того, я лично поведу их за собой и сам отомкну тюремную камеру.

— В таком случае ты поступишь против Сената и римского народа! — крикнул в ответ Регул.

— Что мне Сенат и римский народ?! Власть у того, кому верны преторианцы. Я предпочту быть на их стороне, чем валяться мертвым на ступенях Гемониевой лестницы, — ответил Трион, махнув рукой в сторону каменных ступеней, что вели от Форума к вершине Капитолийского холма.

— Но ведь ты вместе со всеми признал его виновным, — напомнил Триону Регул, — как тебе хватает чести отказываться от собственного же решения?

— Да, я был вместе со всеми на том собрании, но я не голосовал. Голосовал лишь один человек. И ты, старший консул, выбрал его лишь потому, что тебе доподлинно известно, что этот сенатор в дружбе с главным врагом Сеяна, высокородной Антонией. Это позволило всем нам остаться при своем мнении до того момента, когда мы сочтем нужным его высказать.

Среди сенаторов прокатился одобрительный шепоток. Однако Регул пришел в ярость.

— Но ведь это была твоя идея. Я согласился с ней ради примирения, дабы не принуждать тех, кто только что поддерживали Сеяна, голосовать против него.

Трион кисло улыбнулся и пожал плечами.

От Веспасиана не ускользнуло, что утреннее единодушие успело дать трещины. Люди начали понимать, что конфликт далеко не исчерпан, и потому переосмысливали свои решения.

Трион же действительно оставил им возможность пойти на попятную.

К стоявшим на лестнице сенаторам торопливо подошел Гай. Его обычно аккуратно завитые волосы были мокры от пота и прилипли к коже.

— Консул Регул, — заговорил он, пытаясь отдышаться. — Могу я поговорить с тобой наедине?

— Разумеется, — ответил тот, отступая прочь. Было видно, что он обрадован такой возможности.

Сенаторы тоже разбились на стайки и разошлись в разные стороны. Пет подошел к Веспасиану.

— Похоже, что все не так просто, дружище. Я бы даже сказал, очень непросто, — произнес он, улыбаясь от уха до уха, как будто был в восторге от такого развития событий.

— Мне кажется, Антония только что навязала кому-то свое мнение, — ответил Веспасиан, заметив, что сквозь толпу к зданию Курии спешит большая группа сенаторов.

Кивнув Гаю в знак согласия, Регул тотчас прекратил свой с ним разговор. Он тоже заметил, как к нижней ступеньке лестницы подошел Авл Плавтий, а с ним еще около трех десятков бывших сторонников Сеяна.

Плавтий гордо расправил мускулистые плечи и гордо вскинул голову, отчего стали видны толстые синие вены на шее.

— Консулы Регул и Трион! — выкрикнул он как можно громче, чтобы его услышали и успокоились все, кто собрался на площади.

На Форуме тотчас воцарилось молчание. Люди поняли, что сейчас произойдет нечто важное. Плавтий дождался, когда стихли последние голоса, после чего заговорил: