Палач, гном и рабыня
Шрифт:
но даже так выходцы с темной стороны мира держались на равных с бородатыми. Тем более что тени продолжали изрыгать все новых тварей.
"А, проклятье! Ладно, постарайся выжить!" - и голос из головы Айшари пропал. Та даже не знала, радоваться этому или горевать. С одной стороны, Ишико быстро уводили от опасности, так что о сохранности собственной шкуры волноваться не стоило. С другой стороны, все смерти этой ночи лягут на совесть бывшей эльфийке. А их будет много.
Совсем загрустить Айшари по этому поводу не успела - до этого разбросанные по площади гончие вдруг сбились в кучу, побросав своих противников.
– Быстрее, госпожа!
– без лишних команд двое молодых повлекли Ишико дальше, а двое постарше обнажили мечи и шагнули навстречу врагу. Дальнейшего Айшари не увидела - ее и хозяйку затащили в какое-то помещение. А оттуда на узкую винтовую лесенку, не иначе, служебный проход на верхний ярус. Там оказалось неожиданно пустынно и тихо - основное скопление народа было на Лазурной площади, ставшей вратами для демонов. Здесь же, в обычно шумных торговых рядах, ныне царило запустение. Только теперь Ишико прекратили тащить под локти. Один из воинов выпустил ее, и отошел чуть в сторону:
– Постарайтесь идти быстрее, госпожа. Нам необходимо как можно быстрее вернуться в поместье...
– воин вдруг замер, а потом выхватил клинки и стал осторожно приближаться к ближайшему ответвлению тоннеля. Первых трех выпрыгнувших оттуда гончих он успел зарубить, но потом твари, бегущие почти непрерывным потоком, повалили его на пол. Последний оставшийся в живых воин Боаган, так и не выпустивший руку Ишико, отреагировал даже раньше, чем раздался хруст разгрызаемых костей товарища - выхватил меч, и, резко развернувшись, бросился бежать, практически неся на себе девушку, не успевающую переставлять ноги с такой скоростью. Айшари вцепилась в Ишико всеми четырьмя лапами, стараясь удержаться. Та даже не почувствовала, что ей в плечо вонзаются весьма приличные для такой маленькой зверушки когти - ее мир сузился до боли в почти вывернутой телохранителем руке.
Этот безумный бег не мог продолжаться долго. Гончие, насытившись, все равно настигли бы их, но конец наступил еще раньше, у очередного ответвления. Воин, видимо, успев что-то ощутить, неожиданно сильно толкнул, почти бросил девушку вперед. Нанесенный из-за угла удар лишь рассек ей подол одежды. Зато последний телохранитель уклониться уже не успел. Два параллельно расположенных лезвия вырубили по куску в пол-ладони высотой из его меча, обеих рук и груди. Отсеченные голова и плечи почти ткнулись макушкой в ногу растянувшейся на полу Ишико - девушка совершенно не ожидала толчка. Не сумевшая удержаться Айшари кубарем прокатилась несколько шагов. Вскочив на лапы, бывшая эльфийка стремительно перемахнула через в ужасе отползающую хозяйку... И тоже немного попятилась, вздыбив шерсть и зарычав. Во-первых, она вспомнила, в каком теле находится. А во-вторых, увидела, с кем придется иметь дело.
Сгорбленная коренастая фигура в порванных и запачканных кровью одеждах. Уродливые, распухшие кисти с тремя пальцами - еще нормальным большим, и двумя отвратительными отростками, оканчивающимися изогнутыми стальными когтями - вросшими прямо в тело мечами. Пара длинных на одной руке, и пара коротких - на другой. Кровь на тускло мерцающих клинках казалась черной. Таким же странным, матово-серым блеском отливали белки глаз и торчащие
Повисла пауза. Подоспевшие к месту событий гончие замерли в отдалении, лишь иногда просяще скуля - труп последнего телохранителя был слишком близко к более сильной твари.
– Где он?!
– рык, вырвавшийся из глотки одержимого, было сложно разобрать.
– Где твой хозяин, маленькая дрянь?!
– Ч-Ч-Чего ты хочешь?
– запинаясь, ответила Ишико, подбирая ноги под себя и готовясь вскочить. Свободной рукой девушка нашаривала рукоять короткого меча, спрятанную в сложном узле праздничного пояса на спине.
– Заткнись мясо, не с тобой разговариваю!
– кончики длинных клинков-когтей указали на Айшари, - ТЫ! Отвечай!
Бывшая эльфийка от удивления перестала рычать и села, обвив себя хвостом. Попыталась заговорить, но получился лишь вопросительный писк. Ишико показалось, будто бугры на лысом черепе чудовища попытались переползти с место на место:
– Издеваешься?!
Айшари увидела удар, успела отпрыгнуть... И была подхвачена рукой Ишико, бросившейся спасать любимицу. Прижав зверушку к животу, дочь старшего рода проворно отскочила на шаг и направила извлеченный меч на одержимого.
– Демон, ты совсем обезумел? Шарик не умеет говорить! Что тебе нужно?
Айшари с досады чуть было не укусила себя за лапу. Она-то так надеялась, что Ишико не придала значения надписи на ошейнике!
Демон, занявший чужое тело, сделал шаг вперед, протягивая руку с более короткими когтями:
– Это не твое дело. Отдай ее, и останешься жива!
– На гномах это не работает, - неожиданно раздался громкий голос откуда-то из-за стаи гончих, - Путь долга - это путь смерти, вот во что они верят. Следовать долгу, презрев смерть - почетно, и не дрогнувший с честью будет принят предками.
Свора мелких демонов двинулась было на новую добычу, но неожиданно остановилась. А потом, жалобно скуля и расталкивая друг друга, попятилась в стороны. По образовавшейся тропе неспешно шел еще один одержимый. На этот раз все изменения, произошедшие с дородным, кряжистым воином Цаорамэ заключались в закатившихся глазах, светящихся таким же ярким серебристым сиянием, как и лежащий на левом плече клинок меча. В правой руке были зажаты шампур с жареным мясом и леденец - палочка с кристаллом застывшего сиропа. Мизинец был продет сквозь ручку небольшого кувшина. Сосуд раскачивался в такт шагам и разбрасывал вокруг капли вина.
– Проваливай, бестелесный! Я не хочу с тобой разговаривать!
– Точнее не можешь, - невозмутимо отозвался новоприбывший, и Айшари узнала этот вкрадчивый голос. Владыка Кошмаров зубами стянул кусок мяса с шампура, и продолжил, одновременно жуя, - Теперь, когда мы одинаково невнятно говорим, ты лучше меня поймешь...
– Да как ты смеешь...
– Имею право. Подгорные чертоги - охотничьи угодья моего клана!
– Владыка засунул в рот леденец и смачно им захрустел, попутно перекусив палочку, - А ты вдобавок еще пользуешься плодами моего договора, причем так, что смотреть на занятое тобой тело противно.