Падшие
Шрифт:
Хлоп
Хлоп. Хлоп.
Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Медленные, громкие аплодисменты прозвучали позади них среди деревьев. Даниэль вырвался и повернулся в сторону леса, его поза была жесткой, когда Люси почувствовала прилив старого страха, почувствовала себя охваченную ужасом того, что он видел в тенях, испугавшись того, что он видел, прежде чем это увидела она.
— О, браво. Браво! Я действительно тронут до глубины души. И, печально это говорить, но лишь немногое сейчас может меня настолько тронуть. — Кэм ступил в полосу света. Его глаза были обрамлены густой сияющей золотой тенью, и она сияла на его лице в лунном свете, делая его похожим на дикого кота. — Это так
— Кэм, — предупредил Даниэль. — Не делай этого.
— Не делай чего? — спросил Кэм, поднимая левую руку. Он щёлкнул пальцами, и маленькое пламя, размером с огонёк спички, зажглось в воздухе над его ладонью. — Ты имеешь в виду это?
Казалось, что эхо от его щелчка задерживалось, отражаясь от могил на кладбище, становилось громче и усиливалось, блуждая взад и вперёд. Сначала Люси подумала, что этот звук тоже был аплодисментами, словно Кэм заставил дьявольский зрительный зал, полный темноты, устроить их с Даниэлем любви насмешливую овацию. Но потом она вспомнила громоподобные удары крыльев, которые уже раньше слышала. Она затаила дыхание, потому что звук принял форму тысяч частичек мелькающей темноты. Рой Теней в форме саранчи, который ранее исчез в лесу, снова пришёл в ярость где-то наверху. Издаваемый ими грохот был настолько громким, что Люси пришлось заткнуть уши. На земле Пенни присела, зажав голову между колен. Но Даниэль и мисс София стоически следили за небом, так как какофония росла и менялась. Теперь этот звук больше напоминал выключение очень громких разбрызгивателей… или шипение тысячи змей.
— Или это? — Кэм пожал плечами, и отвратительная, бесформенная темнота всколыхнулась вокруг него. Насекомые. Каждое вырастало и разворачивалось, становясь больше, чем любое из обычных насекомых. Они текли как тягучий клей и превращались в чёрные сегментированные тела. Затем, словно бы узнав, как именно нужно пользоваться своими теневыми конечностями, они медленно поднимались на многочисленных ногах и шли вперёд, как богомолы высотой в человека. Когда они обступили Кэма, он их приветствовал. Совсем скоро они образовали позади Кэма настоящую армию ночи во плоти.
— Мне очень жаль, сказал он, — хлопая себя по лбу ладонью. — Ты ведь просил меня не делать этого?
— Даниэль, — прошептала Люси. — Что случилось?
— Почему ты прервал перемирие? — взывал он к Кэму.
— Ох. Ладно. Ты знаешь, что они говорят об отчаянных временах. — усмехнулся Кэм. — А наблюдать, как ты покрываешь ее тело своими совершенно не ангельским поцелуями… заставило меня почувствовать такое отчаянье.
— Заткнись, Кэм! — прокричала Люси, ненавидя себя, за то, что когда-то позволяла ему прикасаться к себе.
— Всему своё время, — взгляд Кэма переместился на неё. — Ах да, мы собираемся поскандалить, детка. Из-за тебя. В который уже раз. — Он погладил свой подбородок и сузил зелёные глаза. — Думаю, на этот раз всё будет куда круче. Чуть больше несчастных случаев. Вот в чём дело.
Даниэль сжал Люси в объятиях.
— Скажите мне, почему, Кэм?
— Ты должен мне, и слишком много. Ты знаешь, почему — гудел Кэм, указывая на Люси. — Она все еще здесь. Хотя ненадолго. — Он положил руки на бёдра, и ряд плотных чёрных Теней, теперь похожих на бесконечных жирных змей, скользил по его телу, охватывая руки словно браслетами. Он безумно погладил самую большую. — И на этот раз, когда ваша любовь развеется тем трагическим маленьким облачком пепла, это будет к лучшему. Видишь ли, в этот раз все по-другому. — Кэм просиял и Люси подумала, что почувствовала, как Даниэль дрогнул на секунду. —
— Это потому, что тебе нечего терять, — Даниэль сплюнул. — Я никогда бы не поменялся местами с тобой.
— Хм, — сказал Кэм, потирая подбородок. — Это мы еще посмотрим. — Он осмотрелся, усмехаясь. — Должен ли я разъяснить это для тебя? Да. Я слышал, ты, возможно, имеешь на этот раз нечто большее, что можешь потерять. Что-то, что принесет от ее уничтожения гораздо больше удовольствия.
— О чем ты говоришь? — спросил Даниэль. Слева от Люси, мисс София открыла рот и выпустила воющий поток диких звуков. Она дико махала рукой над головой, в отрывистых будто танцевальных движениях, и глаза ее стали почти прозрачными, как если бы она была в каком-то трансе. Губы дрогнули, и Люси поняла, шокированная, что она говорит на других языках. Даниэль взял за руку мисс Софию и потряс ее.
— Нет, вы абсолютно правы: Это не имеет смысла, — прошептал он, и Люси поняла, что он может понимать странный язык мисс Софии.
— Ты понимаешь, о чем она говорит? — спросила его Люси.
— Позволь нам перевести, — знакомый голос донесся с крыши мавзолея. Арианн. Рядом с ней была Габби. Обе, казалось, были освещены сзади и окутаны в странное свечение серебра. Они одновременно спрыгнули с крыши склепа, приземлившись беззвучно рядом с Люси. — Кэм прав, Даниэль, — быстро проговорила Габби. — В этот раз кое-что происходит иначе. Кое-что, что связано с Люси. Круг может разорваться, и не так, как нам бы хотелось. Я имею в виду… всё может закончиться.
— Кто-нибудь может мне сказать, о чём вы все говорите? — вмешалась Люси. — Что происходит иначе? Как разорваться? И, в конце концов, чем опасна вся эта битва?
Даниэль, Арриан и Габби на мгновение уставились на неё так, словно пытались понять, кто она такая, словно они откуда-то знали её, но она так резко и так сильно изменилась, что они больше не могли узнать её лицо. Наконец Арриан заговорила.
— Чем опасна? — Она потёрла шрамы на шее. — Ну, если они победят, на земле воцарится ад. Конец света, говоря понятным всем языком. Чёрные Тени метались вокруг Кэма, боролись и грызлись друг с другом, словно в какой-то сумасшедшей, дьявольсокй разминке.
— А если мы выиграем? — Люси пыталась подобрать слова.
Габби сглотнула, затем серьезно сказала: — Мы пока не знаем.
Внезапно Даниэль отшатнулся от Люси и указал на неё. — О-она не…, — он запнулся и закрыл рот. — Поцелуй, — наконец произнёс он, шагнув вперёд и беря Люси за руку. — Книга. Вот почему ты можешь…
— Давай переходи уже ко второй части, Даниэль, — попросила Арриан. — Думай короче. Терпение — это достоинство, и ты знаешь, каково сейчас Кэму из-за всего этого.
Даниэль сжимал руки Люси. — Ты должна идти. Ты должна уйти отсюда.
— Что? Почему?
Она посмотрела на Арриан и Габби в поисках помощи, и затем отшатнулась от них, когда множество серебряных огоньков начали появляться на крыше мавзолея. Будто нескончаемый поток светлячков, освобожденный из огромного каменного сосуда. Они посыпались на Арриан и Габби, заставляя их глаза блестеть. Это напомнило Люси о фейерверке 4 Июля, когда свет был только к месту, и она посмотрев в радужную оболочку глаз своей матери, увидела отражение фейерверков, нарастающие серебристые вспышки света, как будто глаза ее матери были зеркалом.