Падение

Фюллер Тара

Мне просто было нужно немного пространства. Подальше от ее слов. Подальше от взгляда ее глаз, любящих меня, молящих меня любить ее в ответ. Она понятия не имела, о чем просила. Если бы она понимала, то не смотрела бы на меня обнадеживающими глазами как у лани. Если бы она знала, что действительно означает любить кого-то такого, она бы испугалась. Она должна была испугаться. Только посмотрите, что сделал со мной один поцелуй.

Пока я шел по коридору, я быстро провел рукой по косе. Один быстрый разрез, и кровь потекла по моей ладони. Это не сработало. Моя ладонь горела и пульсировала настоящей, повседневной болью,

но нечувствительность не приходила. Я начинал думать, что ее больше не существовало. Из-за Гвен. Из-за ее аромата, ее улыбки, ее прикосновения. Уйти? Я почти рассмеялся. Я мог бежать вечно, но никогда не смог бы убежать от огня, который она разожгла во мне.

Я промчался вниз по лестнице в ад, из которого только что выбрался. Больная правда состояла в том, что было легче стоять перед баром, полным дикарей, чем противостоять правде в ее глазах. Я был чертовым трусом. Пришло время закончить это. Мы должны были найти Тайлера и выбраться отсюда. Я должен был вернуть ее туда, где она должна была быть, прежде чем я разрушу ее. На нижней площадке лестницы народ все еще развлекался, но с другой стороны, это был Ад. Пытки не прекращались и не заканчивались. Это был бесконечный цикл, который развернулся передо мной во всей своей красе, темной и уродливой.

Это было мое будущее. На веки вечные. И впервые за всю мою загробную жизнь... это чертовски беспокоило меня.

Я избавился от ощущения безнадежности, злости на то, что Гвен вынудила меня желать чего-то, чего я никогда не мог иметь. Игнорируя свист и улюлюканье от сладкоречивых суккубов, крутящихся на танцполе, я проталкивался сквозь толпу. То, что я пришел сюда без рубашки, показывая мои шрамы, не принесет мне никакой чертовой пользы. Но с другой стороны, ни один из них не видел Рыжую, наполовину голую, с ее безупречной жемчужной кожей, просящей, чтобы ее коснулись.

Холодный, мертвый палец пробежался по моему позвоночнику, гася вспышку желания во мне.

– Возвращаешься к игре, жнец?
– сказал знакомый хриплый голос позади меня.

– Когда как.
– Я повернулся и блеснул Мие своей лучшей улыбкой. Она улыбнулась в ответ, показав серые зубы и пылающие глаза, и отбросила длинные темные волосы через плечо.
– Я кое-кого ищу. Думаешь, ты смогла бы мне с этим помочь?

Она скривила глянцевые губки и провела пальцем по одному из шрамов на моей груди. Я боролся с убеждением отпихнуть ее подальше и не подыгрывать.

– А что мне за это будет?

– В следующий раз я принесу тебе что-нибудь симпатичное, - предложил я.
– Что ты любишь, милая? Блондинов, брюнетов? Преданного мужа, квотербека колледжа с его блестящим будущим, недавно почившего? Назови свой леденец, и я доставлю его.

Голодный свет осветил ее глаза, и злая улыбка заиграла на губах.

– Прямо сейчас у меня настроение заполучить жнеца. С сексуальными шрамами, грязными волосами и фиолетовыми глазами. Ммм... я могу почувствовать этот запах на тебе.

Я сглотнул желчь, чувствуя себя больным.

– Почувствовать запах чего?

– Твоего счастья, - прошипела она.

Гвен. Она хотела забрать то, что дала мне Гвен. Разорвать, открыть раны, над которыми Гвен так сильно работала. Неделю назад я бы отдал это Мие охотно. Неделю назад я бы не стал волноваться о том, что думал или чувствовал какой-то наивный ангел. Сейчас же

от мысли о том, что Гвен страдала ни за что, мне стало тошно.

– Дай мне попробовать, и я расскажу все, что ты захочешь узнать, - сказала Мия, ее голос прозвучал высоко, и в нем слышалась жажда.
– Я так давно не ощущала ничего подобного, такого чистого.

Я с трудом сглотнул и сжал косу, ненавидя то, что я собирался сделать, даже если это было ради Гвен. Ради Тайлера. Из-за миллиона причин, которые были никак или очень сильно связаны со мной.

– Несколько дней назад сюда доставили душу. Ту, которая не должна была здесь быть. Я хочу его.

Она широко распахнула глаза, и ее улыбка увяла.

– Я... Я... не знаю.

– Ах...
– Я слегка наклонил ее подбородок и заставил ее посмотреть мне в глаза.
– Посмотри. Ты, моя дорогая, совсем не умеешь врать.

– Тебе не выбраться отсюда с ним, - отрезала она, отстраняясь от моего прикосновения.
– Вот почему ты здесь, не так ли? Ты хочешь забрать его обратно.

– Он мой, - сказал я просто.
– Я хочу то, что принадлежит мне. То, что он оказался здесь - ошибка. А я не совершаю ошибки.

Она рассмеялась, черный, истеричный звук, от которого мне стало холодно.

– Он стал принадлежать Аду в тот момент, когда твой неуклюжий друг жнец передал его. Ты должен сократить свои потери, прежде чем потеряешь еще. Она действительно довольно симпатична. Она - причина, почему ты так восхитительно пахнешь, не так ли? Могу поспорить, что на вкус она еще лучше.

Мысль о том, что Мия коснется Гвен, заставила мое зрение подернуться красной пеленой. Одним быстрым движением я вынул косу из кобуры и толкнул суккуба в стену. Я прижал лезвие к ее животу, не показывая.

– Скажи мне, где он, - прорычал я.

Она облизала губы, желание мерцало в ее глазах, несмотря на лезвие у живота. Для Мии это было не чем иным как прелюдией.

– Сначала попробовать.

Я думал о том, чтобы пойти другим путем. Подписаться на еще один раунд боли. Но воспоминание о кулаках и лезвиях Рока, ранах и переломах, все еще было слишком свежо. Мне требовалось некоторое время, прежде чем я буду готов к этому снова. Теперь, когда Мия знала, насколько особенной была Гвен, я не мог оставить ее защиты. Демоны никогда не оставят ее в покое.

Потом были губы Мии, манящие, предлагающие забрать все, что было у меня внутри. Если я позволю ей забрать этот свет, она сможет подарить мне онемение. Она может рассказать мне, где Тайлер. Я смогу убрать Гвен отсюда, подальше от меня. Обратно в то место, которое она заслуживала. Все, что требовалось, это поцелуй.

Я отпихнул болезненное ощущение, заблокировал ту часть разума, где плавали воспоминания о Гвен, и сдался. Словно чувство мое поражение, Мия улыбнулась, подалась вверх и прижалась своими губами к моим. Ее жадные пальцы крепко держали меня за волосы, а губы раскрылись под моими. На вкус она была как смерть. Как тьма и боль. Ничего в поцелуе не чувствовалось так, как было с Гвен. Это был вовсе не поцелуй. Это было кормление. И она в полной мере этим пользовалась. Свет, нездоровые чувства, которые заставили меня чувствовать себя живым, медленно встали в горле, жгли, цеплялись, липли, чтобы остаться внутри. Мия стонала и глубоко дышала, вытащив это, она проглотила все без остатка.