Падчерица Синей Бороды
Шрифт:
– Да. При условии, что он мертв. Кто там еще остался живой в «Медикуне»?
– О, это фигура загадочная и никому не известная. Директор, Коржак Е.К. Нигде никогда не появлялся, никто его не видел, никаких следов, кроме подписей на документах, не оставил. Я думаю, надо подождать немного, пока этот загадочный Коржак не придет к Алисе и не скажет, что он ее папа. Мужчины ужасно предсказуемы, хотя… – Пенелопа задумчиво посмотрела на следователя. – Бывают ислючения.
– Подставное лицо? – удивился Лотаров. –
– Это единственное слабое место в моих соображениях. Если человек так тщательно обеспечивал себе секретность, значит, он с самого начала предполагал нежелательный криминальный финал.
– И что, ваши бывшие коллеги по своим каналам не могут найти какого-то там Коржака?!
– Нашли. Одиннадцать Коржаков с инициалами Е. К. в Москве, Петербурге и Твери. Ни-че-го. Если вы узнали все, что хотели, отвезите меня домой. Правда, я так и не поняла, какое отношение к нашему вечеру имеет неизвестная мне кошка – помесь, как там… египетской голубой и донского сфинкса? Правильно?
– А, – махнул рукой Лотаров, – ерунда. Она съела кофейные ягоды, из зерен которых мы с вами сегодня делали кофе.
– Съела ягоды… Понятно. Нет, ничего не понятно.
– Это просто, Пенелопа Львовна. В Нью-Йорке есть всего два ресторана, где вам смогут подать такой же кофе, всего два. Но там кошек кормят ягодами кофе насильно, их заталкивают в гортань кошкам, как рождественским гусям заталкивают грецкие орехи. Я считаю такой метод потребления ягод не совсем удачным. Ведь то, что вам затолкали в горло насильно, вы можете плохо переварить, так ведь?
– Минуточку, эта ваша редкая кошка ест кофейные ягоды сама по себе, правильно?
– Правильно. Она их любит. Вот в чем ее уникальность. Заглатывает, урча, вместе с косточками.
– Хорошо, а нам это зачем надо?
– А мы, дождавшись полного переваривания этих самых скормленных ягод, собрали их косточки, просушили, прожарили, перемололи и подарили друг другу незабываемый вечер.
– Ага… – Пенелопа смотрит на Лотарова с недоверчивой улыбкой. – Собрали, значит… Вы хотите сказать? – она зажала рот рукой и отодвинулась от Лотарова подальше.
– Прекратите, Пенелопа Львовна, вам же понравилось.
– Нет, – придушенно потребовала Пенелопа сквозь ладонь, – вы мне скажите! Скажите это…
– Я уже все сказал. Кошка переварила ягоды, покакала, я собрал косточки… Я очень старался вас удивить, очень.
– Вы!.. Вы просто чудовище какое-то! – Пенелопа уставилась на Лотарова с ужасом. – Вы скопище скрытых пороков, вы извращенец, вы!..
– Да, – гордо заявил Лотаров. – Я люблю кулинарные изыски! А если вы считаете извращением, что я их делю с красивой женщиной…
– Изыски?! – схватив диванную подушку, Пенелопа бросила ее в Лотарова, потом вдруг прыгнула на него
– Пенелопа Львовна, – стонет Лотаров. – Зачем вы выдергиваете мои волосы?..
– Волосы!.. Это наверняка парик!
– Успокойтесь, прошу, иначе придется вас ударить!
– Меня? Ударить?! – спрыгнув с дивана, Пенелопа принимает боевую стойку. – Попробуйте, нет, вы попробуйте!
– Прекратите меня смешить, – просит Лотаров, потирая голову.
– Смешить?! Встаньте немедленно!
– Не встану.
– Встаньте, я вам сказала!
– Не встану, и все тут!
Зарычав, Пенелопа оглядывается, подпрыгивает, резко выбрасывает ногу и бьет пяткой в дверцу шкафа. Потоптавшись после этого и воинственно сдувая с лица прядки упавших волос, она решительно направляется в туалет.
Наклоняется над унитазом. Открывает рот и высовывает язык. И обнаруживает, что ей совершенно не хочется блевать. Никаких признаков тошноты. Зажигает свет в кухне, подходит к столу, берет турку с остатками кофейной гущи и нюхает ее, закрыв глаза. Накрывает ладонью увядший цветок, его лепестки совсем истончились и прилипли к столу, но ладонь, которой она потом проводит по лицу, как ни странно, хранит сладкий приторный запах мертвой орхидеи до самой прачечной, куда она доехала на такси.
Она открывала дверь, а через площадь из круглосуточного кафе выбежала тонкая высокая девочка, разбрызгивая ботинками на огромной подошве кашицу снега.
– Алиса?..
– Где тебя носит! Я уже целый час сижу в этом кафе и ем салат с селедкой!
– Заходи…
– Почему ты хромаешь?
– У меня болит пятка, – зло отвечает Пенелопа. – Я ударила ногой в шкаф Лотарова. Теперь у меня болит пятка!
– Ты нашла его заначки в столе, да? А плюшевую крысу с дырками видела? А пепельницу? Пепельница – это гениально.
– Не знаю ни про какие заначки. Я пробила ногой дыру в стене платяного шкафа. В его квартире.
– Ты, наверное, очень рассердилась, да? – осторожно интересуется Алиса.
– Да. Он подарил мне цветок – орхидею, а оказалось, что это была приправа для кофе!
– Любишь орхидеи? – Алиса скинула ботинки и куртку в холле и уже дергала ручку запертого кабинета Пенелопы.
– Орхидеи?.. Этот извращенец напоил меня кофе! А зерна, знаешь, где он взял зерна?
– Мне нужен компьютер, открой дверь.
– Обойдешься!
– Ну, и где он взял зерна? – интересуется Алиса тоскливо, сползая по стене на пол.
– Из кошачьего дерьма! – почему-то шепотом сообщает Пенелопа.