Падчерица Синей Бороды
Шрифт:
– Нет. Я бы включил свет, поставил электрический чайник, достал из холодильника колбасу и торт, я, кстати, пеку отличные торты, открыл коньяк, и мы бы хорошенько поужинали.
Пенелопа только вздохнула, не решаясь ничего сказать.
– Видите эти маленькие, едва прожаренные зернышки? – кивнул Лотаров. – Это дикий кофе.
– Дикий бешеный кофе, – кивнула Пенелопа, уже ничему не удивляясь.
– Нет, я серьезно. Мне их привез друг из Африки. Дикие зерна кофе пахнут острее, у них более сильный аромат, чем у окультуренного.
– У меня уже и так голова в невесомости от этого запаха, куда еще сильней?
– Покажите.
– Можно я спрошу, – решается Пенелопа. – Вы привезли тогда кошку?
– Конечно. Если бы я ее не привез, мы не пили бы сейчас кофе, – ответил он непонятно.
– Хорошо. И где она?
– Она сделала свои дела и была отвезена к хозяйке. Я эту кошку беру только раз в год. Редчайший экземпляр, редчайший! Помесь голубой египтянки и донского сфинкса.
– Не может быть! – изобразила на лице восхищение Пенелопа. – Неужели самого донского сфинкса?!
– Зря вы тогда со мной поругались, уехали и не видели кошку. Донские сфинксы – это такие совершенно лысые коты, голая кожа в складочку, ослиные ушки. А египтянки – короткошерстные, похожие на пантеру, только голубовато-серого цвета.
– Подумать только – ослиные ушки! – развеселилась Пенелопа.
– У меня есть сильное подозрение, – понизил голос Лотаров, – что во всей стране, да что там в стране – в Европе! – есть только одна такая кошка, я ее зову андалузкой.
– И что в ней необычного?
– Понимаете, она ест кофейные ягоды. Не верите? Добровольно! Только раз в году я могу позволить себе такое удовольствие, потому что кофе этот очень дорогой, да и чаще, чем раз в год, его пить не стоит, понимаете, иначе это не будет праздником. Повыше над огнем держите, повыше!
– Значит, кошка жива? – ничего не понимает Пенелопа.
– Конечно, жива. Достаточно. Давайте сюда турку.
Досыпав помола из диких кофейных зерен, Лотаров в пять приемов сварил в турке кофе. Сначала он налил совсем немного воды, дождался пены, подлил еще воды, и так пять раз. Пенелопе наконец удалось расслабиться, и она наблюдала за приготовлением этого самого… на букву «э», отрешенно, забыв про время, поудобней устроившись на троне – для этого подтянула к груди коленку и устроила на ней подбородок.
– Кофе готов, – торжественно объявил Лотаров и выставил на стол крошечные чашечки и два бокала, в которые налил воды из бутылки.
– А это я знаю! – оживилась Пенелопа. – Каждый глоток драгоценного кофе мы будем запивать водой, чтобы следующий опять был первым!
– Ш-ш-ш, – поднес к губам палец Лотаров и открыл коробочку с орхидеей.
Разлив кофе по чашечкам, он взял цветок и осторожно освободил его от крошечной колбочки с раствором. Ножом отрезал намокший кончик, и в образовавшейся дырочке тут же появилась прозрачная тягучая капля.
– Давайте вашу чашку, – попросил он шепотом и донес каплю до черной поверхности кофе, после чего слегка тряхнул цветок.
Капля упала. Лотаров сложил губы трубочкой и подышал внутрь цветка, на влажную головку пестика. Тут же снизу из круглого отверстия вытекла еще одна капля. Ее Лотаров стряхнул в свою чашку. Опять поднес цветок к губам… Пенелопа смотрела, как просачивается очередная
– Все. Больше не будет, – он положил смятый цветок рядом с чашкой Пенелопы, осторожно помешал свой кофе ложкой и сделал первый глоток.
Пенелопа досмотрела его глоток до конца, до запрокинутой головы и дернувшегося при глотке кадыка. После чего наклонилась к своей чашке и осторожно втянула губами кофе и все еще плавающую прозрачным озерком на его густой поверхности каплю нектара.
Ей показалось, что язык онемел под горячей тяжестью. Нёбо защипало, после глотка в голову ударила горячая волна, и Пенелопа не поверила, что это от кофе, – потому что мгновенно. На секунду подумалось, что от яда. Она быстро сделала второй глоток, с трудом выдерживая странный сильный запах кофе во рту и нежно-приторный – цветка. О вкусе она ничего не могла сказать, слов бы не нашлось, но ей вдруг представилось, что Лотаров решил таким образом отравить себя и ее, и от мысли, что он захотел умереть вместе с нею, стало горячо сердцу и захотелось плакать от умиления. Захотелось вскочить, прыгать, рассказать все о себе и немедленно обрезать длинные волосы следователя. Разгоняясь, гулко застучало сердце, пересохли губы.
– Водички, Пенелопа Львовна, выпейте водички, а то жажда вас замучит.
Пенелопа сделала большой глоток из бокала и очнулась.
– Помогло? Будете допивать?
Теперь Пенелопа делала совсем маленькие глотки, так сердцу было легче, и кофе медленно растекался во рту тяжелой душистой ртутью.
Звонко, как монетка по хрусталю, упала из крана капля воды в какую-то наполненную посудину в раковине. Болезненно обострился слух, стало слышно, как шипит пламя в светильнике и короткими выдохами увядают лепестки смятой орхидеи.
– Вам понравилось? – раздался голос рядом. – Включить свет?
– Не надо…
– Он умер, – объявила Маргарита, осмотрев Алису с ног до головы. – Только что. Мы в ресторане сидели, а тут позвонили и сообщили, что он умер. Нет, ты не подумай, я никогда к братьям особо привязана не была, но сама понимаешь… Так просто это не забыть, реветь не получается, я решила поговорить с тобой.
– Как ты меня нашла? – подсела к ней на кушетку Алиса.
– Я поехала посмотреть место, где… Я хотела увидеть эту кладовку, а в мастерской девчонка какая-то посочувствовала и предложила ширнуться. Я в первый раз укололась. А потом испугалась и еще выпила как следует. Смешно, да? Что это за рубаха на тебе?
– Усмирительная. Мы работали с Фрибалиусом, я взвешивала аномалии. Это Офелия сказала о морге?
– Да. Она сказала, что у тебя здесь нора. Как странно все получается… Как рассыпанная мозаика. Ничего не сходится! Вышла замуж – и без мужа. Вдова – и никого не хоронила! Хотела детей, и – пожалуйста! – доченька шестнадцати лет, как по щучьему велению! Нет, я не понимаю, почему его убили! – с надрывом бросилась к Алисе на колени Рита. – За что?
– Не надо, не кричи, – Алиса погладила ее рассыпавшиеся волосы. – Это все случайно получилось, он хотел припугнуть мужика, который пристегнулся ко мне наручниками, а мужик сам так испугался, что выстрелил.