Падальщик
Шрифт:
Он сушит тунику. Солнце в его мире светит и греет уже много дней.
Вдруг он почувствовал неожиданное изменение внутри себя, как будто где-то в области солнечного сплетения стала медленно нагреваться лампа, дававшая свет и тепло. Ощущение было удивительно приятное. Забыв про дождь за окном, он принялся прислушиваться к этому растущему внутри себя ощущению уюта и тепла. Свет от лампы ширился, заполнял его…
Открыв глаза, Ли-Вань — сначала без удивления, как на что-то само собой разумеющееся, — потом словно начал просыпаться, в изумлении, — посмотрел на посветлевшее за окном небо. Он привстал на
В восхищении затаив дыхание, смотрел Ли-Вань на сотворенное им чудо. Через минуту он поднялся на ноги и вышел на двор, прямо под дождь.
Дождя не было. На отяжелевшие от сырости складки тоги легло прозрачное солнечное пятно.
Ли-Вань еще раз посмотрел на синий глазок в небе и громко засмеялся.
ГлаваХ
Комментарий Учителя
Ли-Вань побежал к Учителю.
Он застал его за вполне житейским занятием — пользуясь неожиданной благосклонностью природы, тот рядом с домом развещивал для просушки белье. Лучи солнца согревали влагу, которой была пропитана зелень вокруг хижины: трава, кусты, пальмы были укутаны густым янтарным туманом.
Выслушав Ли-Ваня, Учитель вытер руки о полотенце и пригласил его присесть тут же, на стоявшую у бамбуковой стены лавочку.
— Ты на верном пути, — сказал он, снимая запотевшие очки и протирая их краем тоги.
— Учитель! — возбужденно воскликнул Ли-Вань. — Значит ли, что, остановив дождь, я поменял миры?
— Конечно, — улыбнулся Учитель. — Ты поменял прошлое, стал другим и перенесся в этот новый мир, где сияет солнце. Но, разумеется, этот мир, в который ты попал, лишь на очень малую толику лучше того, который ты оставил.
__ Неужели в том мире, который я оставил, по-прежнему идет дождь и живет мое старое тело?
Да, — сказал Учитель. — Твое тело будет и дальше пребывать в том мире и следовать своей карме.
— И в конце концов умрет?
— Едва закончится его время на земле, круг сансары [5] замкнется. Но ты изменил свою карму. Пусть лишь немного, но ты улучшил ее. В новом мире твоя жизнь станет длиннее и счастливее.
— Значит ли это, что, поднимаясь в мирах и дальше, я смогу избежать смерти?
5
Сансара (самсара) — круговорот рождения и смерти; одно из центральных понятий в индийских религиях, в т. ч. буддизме.
— Твое новое тело в новом лучшем мире проживет лишь немного дольше, чем прежнее тело в мире старом. Но и оно тоже умрет, ибо тот мир, в который ты перешел, отличается от прошлого в лучшую сторону лишь на малую толику.
Ли-Вань задумался, глядя на янтарный туман, клубившийся вокруг.
— Но если я поднимусь в мирах до самого верхнего мира — мира нирваны, — мое тело не умрет?
— В самом верхнем мире оно перестанет быть телом из плоти, оно исчезнет, растворится — и тебе будет дано видеть много миров сразу. Впрочем, попав в мир нирваны, ты всегда сможешь по своему желанию выбрать себе любое тело, если решишь спуститься в низшие миры, — например, чтобы помочь кому-то.
Учитель
— Скажи мне, когда я, поменяв погоду, перешел из одного мира в другой, я оставил за собой в старом мире свое пустое тело, но что случилось с тобой, Учитель? Означает ли случившееся, что ты остался в том мире, который я покинул, а я сейчас разговариваю с бездушной куклой?
Учитель тихо рассмеялся и потрогал себя:
— Нет, я не пуст. Ты взял меня с собой. И в этом радость нахождения рядом с любимыми людьми, которые идут наверх.
Ли-Вань молчал, ожидал объяснений.
— В момент перехода в высший мир, все кто находятся рядом с идущим вверх, — все кто близки ему, любимы им, — поднимаются вместе с ним.
Ли-Вань недоуменно нахмурился.
— Это же так просто, — рассмеялся Учитель, — в момент, когда ты меняешь свое прошлое, когда ты становишься новым человеком, сердце твое наполняется радостью нового рождения. Когда ты перерождаешься, ты любишь этот мир, и прежде всего тех, кого знаешь, кто тебе близок. Любим же мы всегда по-настоящему только тела, в которых живет душа, — мы любим душу в этих телах. И вот, твоя любовь забирает эти души с собой.
— Всем нам очень нравятся люди, которые умеют менять миры на лучшие, — продолжал Учитель, — для тех же, кого любит такой человек, открывается легкий путь в небо! Без всяких хлопот и усилий поднимаются попутчики светлых людей в мирах. А самые светлые — Великие Учителя — поднимают с собой в лучшие миры всех людей без исключения. Помни, Ли-Вань: любовь к тебе других людей есть лишь тень твоей веры в светлые мысли.
Он на секунду замолчал, опустил глаза и прикоснулся пальцами к краям рта, словно вспоминая о чем-то. Потом опустил руку и продолжил:
— Но стоит восходящим в мирах людям оступиться, прекратить движение к свету и пойти вдруг в мирах вниз, отворачиваются от них те, кто раньше мечтали быть рядом. Оказывается человек тогда в мире, полном пустых равнодушных кукол — кукол с лицами тех, кто когда-то любил его. Но уже не стремятся эти куклы быть с ним.
Наступило молчание. Клубящийся золотой туман вокруг постепенно рассеивался; сквозь него уже стали видны на краю террасы красные, сочные цветы родендронов.
— Скольких видят люди вокруг себя и дивятся: «За что ему такое счастье? Почему так хорошо ему, если не ведет себя праведно?» — продолжил Учитель, — но присмотрись внимательно: всегда найдешь кого-то рядом с таким человеком, кто праведен и чист, и неслышно растет в мирах рядом с ним, и любит этого человека, и поднимает его в мирах вместе с собой.
Туман поднимался все выше, освобождая от себя подсохшую и дрожащую на легком ветерке траву.
Учитель умолк.
Уже слышались снизу из рощи удары гонга — проснувшиеся монахи собирались в роще перед Ступой на утреннюю молитву.
Учитель положил свою легкую ладонь на худое запястье Ли-Ваня.
— Будь осторожен, иди постепенно. Чем сложнее мысль, тем труднее менять прошлое. Если ты не сможешь представить себе свое желание осуществленным, если прошлое, связанное с ним, неясно, или слишком сложно, враг подкинет тебе вместо настоящих осколков витража блестящие стекла.