Падальщик
Шрифт:
И с этими словами он два раза хлопнул в ладоши, и из головы механической куклы вылетела та самая пестрая птица, про которую спрашивал царь, и упорхнула в коридор. Царь побежал вслед за ней и увидел, как птица влетела в голову кукле в третьей комнате, — в этой комнате механический человек как раз склонился над картой и водил по ней железным пальцем.
— Это тот мир, в котором ты предопределенно был настроен прежде всего принять решение по государственному вопросу, — сказал главный мудрец.
— Что теперь? — спросил царь.
— Теперь тебе предстоит выбрать одно из других трех решений, уже по поводу государственного вопроса.
— Какие это решения? — спросил царь.
— Это
Конечно, я хорошенько подумаю! Тем более что и сама эта комната-мир предопределяют такой выбор, — сказал царь, и птица осталась в голове у механического человека.
Игра продолжилась. Через некоторое время дверь в комнату открылась, и кукле принесли письмо, в котором ее приглашал на обед важный вельможа. Царю опять пришлось выбирать, — настроение встретиться с вельможей и решить государственный вопрос пришло в противоречие с необходимостью учесть мнение супруги, так что в конце концов птица опять вылетела из головы механического человека и перенеслась в другую комнату, в голову похожей кукле.
Целый день царь со свитой бегали по комнатам. В конце дня, весьма довольный, царь спросил у главного мудреца:
— А что поделывает та первая кукла, которая хотела спать?
— Вам не дано это знать, — развел руками главный мудрец, — вы выбрали другой мир, и миры ваши разошлись. Сознательный выбор человека определяет тот новый мир, в который он попадает. Идя против главенствующего качества в том мире, где вы находитесь, вы меняете миры.
— Но как же та кукла в первой комнате живет без птицы в голове? — удивился царь.
— Она двигается, и ест, и пьет, и делает дела, но — как тело без души.
— И много же я видел на своем веку тел без души, покорно следующих своей участи в унылом, предопределенном мире! — воскликнул царь.
— И таких большинство, — склонил в согласии голову мудрец, — с виду похожие на людей, эти тела, словно пустые лодки, влекомые по морю мощным кораблем, или словно дома, в которых не горит свет. Но имейте в виду, повелитель, пустые дома всегда ждут хозяев. И хороший градоначальник пустые дома не сносит, но чинит и сохраняет для жильцов, когда придут. И те из людей, кто попадут в город, где много пустых домов, не должны заходить внутрь их, и брать чужое и хозяйничать, только потому что хозяев в домах нет. Будьте снисходительны к куклам, повелитель, когда встретите их вокруг себя в мирах, — помните: переходя из одного мира в другой, и вы каждый раз оставляете за собой в покинутом мире пустую куклу.
Царь задумался.
— Но если качество миров разное, — сказал он, — значит ли это, что в некоторых мирах у меня получится просто и естественно делать то, что для меня полезно и хорошо, а в других мне придется для этого применять усилие, переступать через себя?
— Вы поняли совершенно правильно, повелитель, — снова поклонился царю Главный Мудрец, — миры есть высшие и низшие. В низших вам надо много работать и страдать, чтобы улучшить свое состояние и подняться в лучший мир. Вам надо часто идти против основного качества того мира, в котором вы оказались. В низших мирах — мирах-пустырях — вы найдете вокруг себя мало душ, но много бездушных кукол. И самые низшие из этих миров покажутся адом, населенным демонами. Но стоит вам подняться из низших в высшие миры, как вы начнете действовать
— Мама! — позвал из кровати маленький Ли-Вань, — А как правильно сделать так, чтобы все время менять миры только на лучшие?
Мама наклонилась к Ли-Ваню, поцеловала его и сказала: «Я научу тебя этому завтра. Теперь надо спать».
И Ли-Вань проснулся.
Глава VI
Посвящение
В белом, вместо обычного оранжевого одеяния, в сопровождении двух старших братьев, державших над его головой пальмовые ветви, Ли-Вань по неровным ступеням крутой каменной лестницы спустился к морю.
Было утро; воздух пах водорослями и морской пеной; по поросшей плесенью каменной плите перед входом в пещеру тихо шлепала вода; море за скалами блестело, летучие рыбы играли с прыгающими в воде бликами солнца… Отвернувшись от красоты встающего дня, Ли-Вань вслед за монахами вступил в тень морской пещеры.
Его провели в большую залу с блестящими от вкраплений кварца каменными стенами. Когда глаза привыкли к темноте Ли-Ваню показалось, что он находится во внутренностях огромной живой рыбы — стены бугрились розовыми наростами; покрытые испариной, они выпирали, образовывали ниши, переплетались, — и, казалось, сжимались и разжимались в такт звучавшему приглушенно прибою.
Посреди залы Ли-Вань увидел расстеленные ковры, на которых во множестве стояли цветные плошки со свечами, — свет их пламени колебался во мраке. В глубине пещеры в естественной нише стояла большая, уходящая головой в темноту белая статуя Будды. Ее окружали курительницы в виде двухголовых лошадей, плошки со спелыми фруктами, полные свежих цветов вазы; здесь же на расстеленной скатерти лежали мандалы и тихо покачивали колесами золотые карусели…
В центре пещеры, на ковре, неподвижный, словно часть пещеры, сидел Учитель. Молча он поднял руку и указал Ли-Ваню на место перед собой. Два старика с лицами сморщенными, словно чернослив, сели лицом к Ли-Ваню по обеим сторонам от Учителя.
В тишине пещеры стало слышно лишь потрескивание свечей.
Час настал.
Без предисловий, тихо, почти одними губами, Учитель заговорил: — Это случилось через пятьсот лет после ухода Преславного. В ту весну в небе над Индией сошлись две планеты — Юпитер и Марс. Совместное свечение было видно и днем, и ночью, — и одновременно засветился тихим голубым светом священный белый камень, оставленный Йормахатши Буддой. Наставник Хранителей понял знак, посланный небом. Он избрал из сангхи двух братьев и, погрузив на трех мулов ладан, рис и золото, отправился с ними туда, куда повела их звезда. Втроем они долго ехали сквозь леса и пустыни, по руслам высохших рек, — и через ущелья, и через мертвые города, — пока не приехали в одно бедное царство на краю мира. Там подъехали они к дому, на который указал луч звезды, и приготовились увидеть в нем нового Светлого Учителя Людей. Но заглянув в окна, они увидели в доме лишь бедную женщину с маленьким ребенком на руках. Тогда Хранители зашли в дом и, успокоив напуганную женщину, попросили ее принять привезенные ими Преславному подарки. Ничего не поняв, она взяла дары, — Хранители же поклонились младенцу и ушли, но между собой порешили ждать, пока Великий вырастет, чтобы говорить с ним. И оставили жить незаметно рядом с ним одного из своего числа. И вот, много позже, став учеником, этот Хранитель помог Великому Учителю осуществить его замысел, — но прежде много беседовал с ним. Сутра, которую он оставил после этих бесед, зовется Сутрой Серебряной Свирели.