Падальщик
Шрифт:
И такова, к примеру, Судьба больших поэтов, Музыкантов; Художников, в тиши творящих…
И в заключении рассказа о трех телах Земли, Скажу тебе: ты ошибешься, Коли решишь, что стоит Тебе достигнуть в середине Всех тел Земли сиянья золотого, Ты станешь счастлив.
Да, много счастия, Но также много горя Себе и мирозданью сможешь дать ты, Коль воссияешь в телах земли Златым Желаньем Радости…
Из золота сосуд Вмещает что угодно — И драгоценности, и грязь.
Вот почему так важно, Какого свойства Волю родят мужи В трех верхних сферах.
Ту
3. ТРИ ВЕРХНИХ ТЕЛА ЧЕЛОВЕКА ПЕРВОЕ ВЕРХНЕЕ ТЕЛО Из трех вершинных тел То, что родилось в Небе, Зовется высшим телом человека. Иль Силой Откровения. Оно, Как пуповина. Ребенка в мир вошедшего Соединяет с матерью, — Соединяет человека С Творящей силой, В нем живущей…
И в этом теле Откровенья Родится Ощущенье Мирозданья.
Взгляни: (см. вкладку рис. 5) Вздыхают люди по-иному, Привыкли ныне мирозданье ощущать. Как коршуны крылами воздух, Словами мирозданье рассекают, Границы проводя там, где их нет. И так уравнивают в свойствах, Иль разделяют навеки. Предметы…
Но нет предметов в мироздании Столь сходных, чтобы уравнять их в свойствах; И нет столь разных друг от друга, Чтоб отделить границей…
Лишь полная картина, Вошедши в нас сквозь поры чувства, Что обитают в теле Откровенья, Откроет истину о Смысле. Но рассекут слова реальность, Падет цветной витраж, разбитый На тысячу кусков отдельных. И вот с земли подняв осколки, Мы разум призовем на помощь. И он придет. Из сумки пыльной Обломки памяти достанет — Один иль два фрагмента старых — И вот, лепить одно к другому Начнет, себе воображая, Что видит мир как есть…
Но Сила Откровенья Была дана нам, чтоб познать Мир по-иному…
И скажешь: «Чувством? Что ж, я должен Доверится струне, дрожащей В груди, и убегать, Когда мне страшно? Или с плачем Предаться грустным мыслям, Когда придут? Иль в гневе, не подумав, Творить безумства?!»
Увы, давно ты разучился Смотреть сквозь Тело Откровенья На мир, и Телом Откровенья Внимать ему. Теперь ты видишь Сквозь свой венец лишь образ смутный Картины общей, недоступной. Как будто брызги черной грязи Из-под колес телеги мрачной, На окна церкви отлетели, И словно мухи облепили Красу начальную Творенья. Так скрыли волшебство единства От нас Слова….
Но даже Бессвязные фрагменты цвета. Что замечаешь ты случайно Сквозь росчерки и кляксы грязи, Тебя тревожат и волнуют, Лишь мельком взглянешь ты на них Сквозь тело высшее… Фрагменты эти называешь Тогда пустыми именами: «Эмоциями», «Смутным чувством», «Душою», «Совестью», «Сомненьем»…
То их прогнать скорей желаешь, То только им довериться…
Но как же люди заплутали В словах, что смысла не имеют! Возьми, к примеру, слово то же — «Эмоция». На самом деле, Что это? Так тебе отвечу: Отходы разума, что сам же Наш разум на дух не выносит!
Ведь в тех частях осколков ярких, Что найдены случайно человеком, Кусочки мертвых ощущений Остались…
Но толку что? Попробуй В стеклянной банке запереть волну, Иль гребень той волны поймать
Слова, не Тело Откровенья, Теперь диктуют людям чувства. И человек послушно С земли подобранный кусочек Сверяет с хламом бесполезным Из сумки памяти. «Ага! — мычит, — похоже!» И вот со сходного фрагмента, Что в сумке памяти находит, Сскребает мертвый порошок Застывшего когда-то ощущенья, И сыплет им на найденный кусок…
И вот уже Не откровенье Ему реальность открывает, Как есть.
Но память пошлая его диктует чувству… Рождается эмоция, отброс. Упавший с доски, где мир крошат…
Так снова мы горюем, Войдя в когда-то Нам горе дом принесший; И снова злимся на человека, Когда-то Несправедливо отнесшегося к нам, Хоть время минуло. Не замечаем перемены чувств, Проходим мимо Живого содержанья мира. И дом уж новый — нет в нем горя Для нас; И человек уж светел и полезен Нам может быть…
Но затемняем все больше свет венца, Свет тела Откровения словами.
И вот абсурд: «Не будем мы морочить Себя пустым, освободимся от эмоций! Применим разум!» — люди говорят. И вмиг от чувства мирозданья Единого Спешат избавиться, приумножая, А не преуменьшая, Отходы разума — эмоции; И так страдают больше…
Желают умные частенько Стать мыслью тела Откровенья… И начинают с книг, но буквы Им, словно шоры, закрывают Свет фиолетового солнца…
Да, фиолетовой волною В пространство светит это тело. Из темени лучи исходят, И вновь его очистить смогут Алмаз и аметист… Уподобляли древние Свечение вершинной точки человека Свечению далекой и туманной Планеты — Сатурну…
ТРЕТЬЕ ВЕРХНЕЕ ТЕЛО Но мало лишь почуять мирозданье, Таким, какое есть.
Необходимо выразить его Своим обыденным земным обличьем.
И Сила Выражения Должна поведать миру О том, что было мирозданьем Сообщено тебе о мире И о твоем предназначеньи…
Взгляни: (см. вкладку рис. 6) Как выразить мы можем мирозданье? Вещами ясными для чувства: Своей одеждой, запахом и взглядом; Прической; пищей, что едим; Предметами, которыми Мы окружим себя. Затем повадкой, повеленьем. И позою, что примем в разговоре, И жестом. И поступком. И прикосновением. И звуком… Центр Выраженья Располагается в том месте, Где шея примыкает к горлу. С голосовыми связками в единстве, И с воздухом, что мы вдыхаем И выдыхаем…
И цвет волны, что в этом центре Родится — Голубой.
Волна лазури миру Перевести была должна, Что значим мы для мирозданья, Тогда бы сделалось понятным И всем вокруг То место и тот путь, что были Нам телом Откровения Поведаны…
Но вот родился в теле способ Иной, как передать, Что чувствуется в теле Откровенья. Родился Язык. И постепенно Те звуковые волны, Которые язык рождал, Внушили частоту свою лазури, Что излучает тело Выраженья…
За время говоренья человеком, Покрылось пленкой тело Выраженья, Вконец утратив данную способность В лазури отразить творенье. Забыв про все, словами люди Стремятся выразить реальность.