Пациент скорее жив
Шрифт:
– Я сама виновата! Мне нужно было рассказать Никите, что собираюсь вломиться к Урманчееву…
– Разумеется, твоя вина, – не стал возражать Антон. – И лишь по чистой случайности я в ту ночь оказался в больнице.
– Пришел за новой партией лекарств? – насмешливо поинтересовалась я. – Чтобы передать их твоему подельнику, Сергею из «Сфинкса»?
– О, да ты и про Серегу знаешь? Не ожидал! Ты только что заработала себе еще десять баллов по шкале Окунева.
– Что еще за шкала такая? – не поняла я.
– Ладно, – вздохнул парень, – пора знакомиться
Моя челюсть на мгновение оказалась где-то на уровне тапочек.
– Опер… бри… – бормотала я, пока «Антон» явно наслаждался моей растерянностью.
– Ага, – усмехнулся он. – Здорово, правда – два человека практически одновременно оказались в одном и том же месте почти с одинаковой целью, не подозревая друг о друге? Только я, в отличие от тебя, провел там целых девять месяцев. Черт, да за это время вполне можно кого-нибудь родить!
– Зачем ты находился в Светлогорке? – спросила я, немного придя в себя.
– Пытался накрыть группу, занимающуюся сбытом поддельных медикаментов.
– Значит, потому ты и вышел на Сергея?
– Ну да. Прижал Наташку как следует. Она завела связи с Ленькой со склада и таскала оттуда лекарства. По мелочи, правда. А вот я поставил дело на широкую ногу, и Леньке срочно пришлось заказывать новые медикаменты, очень большую партию. Ты, между прочим, едва мне не помешала, когда пригрозила, что заложишь меня начальству.
– Ты поэтому мне помогал? Боялся, что я нарушу все твои планы?
– Сначала поэтому, потом – из любопытства. На самом деле я думал, что ты – вольный художник, знаешь ли. Ну, например, что кто-то из твоих родственников пропал в этой больнице, и ты решила, так сказать, взять дело в свои руки и выяснить, в чем дело. Я «пробил» твой списочек через свой отдел и узнал, что люди в самом деле числятся пропавшими без вести.
– А как ты вообще оказался в Светлогорке? – удивилась я. – Ты же не медицинский работник.
– Ошибаешься, очень даже медицинский! Я, к твоему сведению, пятнадцать лет назад закончил медучилище, но по профессии работать не стал. Дядька меня туда сунул, потому что боялся, как бы я после армии вразнос не пошел. Меня с руками оторвали – мужик все-таки, а в мед в основном девчонки шли. Потом в моей жизни всякое было, и в результате занесло меня сначала в уголовный розыск, а потом уже в мою бригаду, когда ее только создавать начали. Представляешь, мне впервые мой медицинский диплом пригодился: оказывается, было совсем непросто отыскать для группы людей, которые хоть что-то смыслят в медицине.
– Но почему мы ничего не знали друг о друге? – недоумевала я. – Разве не лучше было бы каждому из нас быть в курсе того, что есть еще один человек…
– Ой, да не смеши меня! – прервал меня Антон-Евгений. – У нас же никогда правая рука не знает, чем занимается левая. Ведомства предпочитают независимость друг от друга, делиться информацией не желают. Вот
– И ОМР ничего не узнал о тебе, – подтвердила я.
– Вот видишь!
– Тебе удалось закончить дело?
– К счастью, да. Правда, пришлось действовать быстро. Вчера ночью должна была прибыть новая большая партия контрафакта, и я появился в Светлогорке вовсе не случайно. Нам удалось по-тихому взять и санитара со склада, и Сергея. Теперь они «поют» в отделе, как курские соловьи, закладывая всех своих подельников.
– А как ты в неврологии оказался?
– Тебе покажется странным, но хотел с тобой встретиться, – серьезно ответил Евгений. – Я знал, что у тебя сутки. Больше я в Светлогорке появляться не собирался, вот и решил, во-первых, предупредить тебя об осторожности, потому что ты – совсем отчаянная баба, почти сумасшедшая…
– А во-вторых?
– А во-вторых, мне… – несколько неуверенно продолжал парень. – Ну, в общем, мне не хотелось, чтобы ты плохо обо мне думала, вот что! Ты ведь, наверное, считала меня исчадием ада, а мне это было, мягко говоря, неприятно.
Я не знала, что и сказать. Ведь желание Евгения оправдаться в моих глазах практически спасло мне жизнь.
– Что теперь будет с Власовой и Урманчеевым? – спросила я. – Кстати, психоаналитика ведь не нашли?
– Я, во всяком случае, его упустил, – развел руками Евгений. – Понимаешь, не знал, кого держать-то, ее или его, ведь Никита тобой занимался: все понять не мог, что с тобой случилось. Ну а мне пришлось выбирать, и я выбрал Власову – она все ж таки завотделением, значит, птица покрупнее Урманчеева. Видимо, я ошибся.
– Да, ошибся, – вздохнула я. – В этой парочке главенствующая роль принадлежала именно ему. Но она, возможно, разболтается. Как думаешь?
– Будем надеяться. Но я, честно говоря, не совсем понимаю, в чем они замешаны. Может, расскажешь наконец? А то я ведь тебе все выложил как на духу…
Я помялась с полминуты, но потом решилась и поведала Евгению все, что знала. Правда, знала я не так уж много: у меня были только отрывочные сведения и подозрения.
– Мне очень нужно поговорить с Лицкявичусом, – сказала я, закончив свой далеко не полный рассказ. – Он ушел от серьезного обсуждения произошедшего. Мол, пока я не приду в себя… Но я в порядке, честное слово! Уверена, была бы в еще большем порядке, если бы он рассказал мне все, чего я не знаю.
– Не сомневаюсь, что так оно и есть, – мягко улыбнулся Евгений. – Ты молодец, Агния Кирилловна! В тебе погиб оперативник, каких еще поискать.
– Не утешай меня, – уныло возразила я. – Какой из меня, к черту, оперативник? Поверила Власовой, поддалась гипнозу Урманчеева, полезла, можно сказать, к волку в пасть без страховки… Нет, настоящий оперативник никогда бы так не опростоволосился.
– Ну, стремление к совершенству всегда достойно поощрения! – улыбнулся шире Евгений. – Кстати, спешу тебя порадовать: Маринка точно выкарабкается.