Пацаны. Ковенант
Шрифт:
Сверху-справа над нами стена елового леса, поднимающегося выше по склону, слева вдали горные пики, едва видимые сквозь разряженную на высоте туманную дымку. Внизу вообще ничего не видно — без тумана с этого места должна бы виднеться зеленая долина, а сейчас прямо под нами непроглядная широкая река густого сумрака. Но в этом плане нам еще повезло — здесь, на высоте, видимость хорошая. Снизу — ближе к эпицентру, по прогнозам вообще не больше десятка метров, там если бродить, то как ежикам в тумане.
Очень скоро на краю тропы оказалась закрытая беседка, в которую
— Ты куда, Макс? — зашептал вдруг Гера.
— Зашел за угол самурай, вынул танто из ножен. Хорошо, — негромко продекламировала вдруг Василиса, показав, что умеет в хайку — жанр японских трехстиший. Жестом подозвал обоих, подошел к ним почти вплотную.
— Сейчас оба пойдете обратно.
Вот просто не понимаю, как можно быть такими недисциплинированными. Если сказано — молчать, почему так сложно молчать? Почему у Барби, у которого явно с головой не все в порядке, все в порядке с дисциплиной, а у этих кадров нет?
Видимо, что-то было написано у меня на лице, так что оба вопросов больше не задавали, голос не подавали, так что я зашел все же в беседку. Рука чистая, но стоило сжать ладонь черпачком и коснуться подушечкой большого пальца фаланги безымянного, как перстень материализовался. Перекинул кольцо массивной печаткой внутрь, сразу же ощутил тяжесть рукоятки — и в руке возник пылающий меч.
Работает, надо же.
От неожиданности — очень уж ярко полыхнуло, сразу разжал ладонь. Меч моментально испарился, на миг оставив в воздухе очертания, сотканные из языков пламени. Перстень тоже исчез. Отвел от ладони взгляд, повторил порядок действий уже не глядя — снова меч появился. Все, понял принцип.
Вышел из беседки, отметил что остальные не на меня смотрят, по сторонам. Молодцы. Махнул рукой, двинулись дальше — Гера с Ушаном теперь впереди, мы с Василисой за ними.
— В порядке? — прочитал я по губам беззвучный вопрос Василисы, тронувшей меня за руку. А ведь она знает, какой именно «танто» я там «из ножен» доставал. Или ей богиня помогает, или она видела, как у меня в руке огненный меч появлялся во время инициации. Все же сидела в отдалении от остальных и с другого угла на происходящее смотрела.
— В полном, — так же беззвучно ответил я.
Впереди между тем из сумрака показались первые дома Мюррена, расположившиеся на зеленых склонах двух– и трехэтажные деревянные шале. Мы уже сошли с дороги, пошагали бодро под уклон вперед и вверх. Я то и дело поглядывал на Ушана оценивающе, но не вижу никакой усталости или одышки. Прет как носорог, но при этом бесшумно, словно на мягких лапах.
Остановились на небольшом уступе, заросшем елками спускающегося вниз по склону языка леса. Гера с Ушаном присели под кронами деревьев, Василиса достала из-за спины лук, положила на землю. Перехватила винтовку, откинула сошки и легла на живот. Извернулась, согнула в колене правую ногу — отчего ее и так подчеркнутые костюмом ягодицы с бедрами стали еще более подчеркнутыми.
Девушка начала осматриваться
Деревня вытянулась вдоль горного склона на своеобразной террасе. На автомате у меня на боковой планке прицел с четырехкратным увеличением, в него поглядываю то и дело, рассматривая детали. Видимость здесь отличная для сумрака — обещанные метров двести, если даже не больше. Но видно отсюда только несколько домов, в основном знаменитых шале, как понимаю все гостиницы. На галерее фасада ближайшего из них, надо же, висит белье развешенное. Чуть поодаль — у здания ниже по склону у дороги, стоит белый пикап, еще дальше конечная станция узкоколейки, где на пределе видимости заметен размытый в тумане красно-кремовый вагон трамвайчика.
Вязкая тишина мглистого сумрака оказалась вдруг нарушена равномерным шелестящим звуком. С силой загребая воздух широкими крыльями, в сотне метрах от нас на пологий склон между двумя шале приземлилась вынырнувшая из тумана самая настоящая гарпия. Посмотрел в прицел, рассматривая бестию. Верхняя часть тела женская, но кожа странная, с синеватым отливом. Длинные белоснежные волосы, лохмы я бы даже их назвал, белые и перья когтистых крыльев-рук. Вместо человеческих ног у существа заросшие густым коричневым мехом как будто козьи лапы, изогнутые в обратную сторону, только вместо копыт черные птичьи когти.
Сейчас эти самые когти впились в человеческую плоть — приземлившаяся гарпия потопталась и взмахнула крыльями, собираясь удобней перехватить бесчувственную светловолосую девушку, которую только что несла по воздуху. Видимо, неудобно взяла и лететь было тяжело. Сама девушка даже не двигалась — безвольно лежала лицом вниз, раскинув руки.
Я обернулся к Василисе. Увидел, что и она на меня смотрит, кивнул. Девушка — только закушенная до белизны губа выдаёт волнение, тут же приникла к прицелу. Практически сразу хлопнул выстрел — почти не слышно, громче затвор лязгнул.
Гарпию с тела бесчувственной девушки просто снесло, закрутило от удара в вихре черной крови, оторванная рука-крыло отлетела вверх и в сторону. Покатившаяся по земле бестия конвульсивно дернулась пару раз, а вот оторванное крыло уже исходило темной дымкой, испаряясь так же, как убитые мною в самолете из огнестрела.
Вновь тишина — тяжелая, вязкая. Жестами я показал Ушану и Барби оставаться на месте, Василисе наблюдать, Гере махнул следовать за собой. Двумя перебежками мы добрались до ближайшего шале, встали у стены без окон без дверей. Выглянули за угол, вроде никого. Кроме гарпии, чьи когтистые лапы глубоко скребут землю — не врали прогнозы о живучести тварей.