Шрифт:
Глава 1.
Тяжелая коробка оттягивала руки, а плечи уже начинали ныть.
«Пора намекнуть маме, что ей стоит переходить на облегченный режим работы на даче… Цветочки там всякие, ягодки…», подумала я и попыталась взять свою ношу хоть немного удобнее.
Но помидорные саженцы упорно продолжали цепляться за мои светлые волосы, доставляя еще больший дискомфорт.
Не успела я доехать до первого этажа, как лифт открылся и в него кто-то зашел. Выглянула из-за густых кустов, торчащих из коробки, но смогла разглядеть только широкую мужскую спину в деловом костюме.
«Какой офигенный парфюм!», я с удовольствием глубоко вздохнула, радуясь тому, что он стоит спиной и не видит моего лица.
Но через секунду он слегка оглянулся и, заметив притаившуюся в углу огромную коробку на ножках, одетых в джинсы, с торчащей из нее зеленью (по крайней мере, именно так я себя со стороны и представляла), нехотя буркнул.
– Бабушка, вам помочь?
«Это я-то бабушка??», не поверила своим ушам, слегка опустила коробку, высунулась и вопросительно уставилась на него.
Его брови поползли вверх, а на губах заиграла едкая усмешка.
– А я думал, такие как вы, уже вымерли.
Лифт остановился и я слегка покачнулась от резкого торможения.
– Это какие «такие»? – спросила возмущенно.
Но он не удостоил меня ответом и вышел из лифта.
– То есть, раз я не бабушка, то помощь мне не нужна? – шагая за ним, повысила голос, понимая, что веду себя, как истеричка.
Но остановиться не могла.
Бабушка?! Мне двадцать два!!
Но он не обратил внимания на мои слова и молча покинул подъезд. Даже не придержав дверь.
«Да он сама воспитанность», недовольно подумала я и, выйдя из подъезда, передала коробку подбежавшему папе.
– Тяжело же! Зачем тащила? Сказал же, что сам донесу, – папа шел к машине, попутно возмущаясь моему непослушанию, – Вся в мать!
– Ага, только интересно в какую именно, – улыбнулась я нашей традиционной шутке.
Дело в том, что меня удочерили в двенадцать лет. Попала я в детский дом после того, как единственная тетя, которая воспитывала меня с рождения, вышла замуж и решила уехать из страны, когда мне было всего восемь лет. Безусловно, ей было очень неловко и страшно решиться на такой шаг. Но я даже в таком очень нежном возрасте прекрасно ее понимала. И так вся молодость прошла за воспитанием не своего ребенка. А тут есть шанс наладить свою жизнь. Поэтому я полностью ее поддержала и старалась сдерживать свои страхи о будущем. Успокаивало осознание того, что она просто теперь будет чуть дальше от меня, и я всегда могу ей позвонить и попросить о чем угодно. Моя биологическая мать – сестра моей тети, канула в лету сразу же, как только я освободила ее живот от своего присутствия. А кто отец и подавно никто даже приблизительно не знал. Слишком любвеобильна была моя несостоявшаяся мать.
И вот как только я начинаю вести себя упрямо, мы с папой обмениваемся этой шуткой.
– А это кто? Твой знакомый? Мне показалось, я слышал твой голос в подъезде, – махнул он головой в сторону этого нагловатого незнакомца, садящегося в какую-то большую, черную машину.
В марках автомобилей я полный профан. Но от этой за версту пахло большими деньгами. И что он забыл в нашем спальном районе?
– Да
– Миш, мне кажется, мы что-то забыли… – она поджала губы и уперла руки в бока.
– Опять двадцать пять! Да не забыли мы ничего! Ты… это… садись в машину уже.
– А может… – мама начала протестовать, но папа практически под руку усадил ее на переднее пассажирское сиденье и начал пристегивать.
– Никаких «может»!
Мама сложила руки на груди и обиженно посмотрела на него снизу вверх.
– Дорогая моя, давай мы просто спокойно уедем из этого душного города на нашу чудесную фазенду, – папа всегда употреблял именно это слово, когда говорил про дачу, – Ты так прекрасна в лучах закатного солнца, сидя на нашей веранде. Не лишай меня удовольствия насладиться этим зрелищем сегодня вечером. Давай постараемся успеть до темноты, а? Даже если мы что-то забыли, послезавтра я это привезу.
Мама не смогла сдержать улыбку после такого впечатляющего монолога и шутливо погрозила ему пальцем.
– Вот знаешь же, как меня пронять, ладно, поехали уже.
– Конечно, знаю, Мариш! – и, захлопнув дверцу, повернулся ко мне, с умилением наблюдавшей всю эту сцену.
Обожаю своих родителей.
– Ладно, мы поехали, спасибо за помощь, солнышко, – папа сел в машину, а мама послала мне воздушный поцелуй.
Ну, а мой младший брат, Саша, ну, или Шурик, как я его называю, как всегда, сидел на заднем сиденье, уткнувшись в телефон, абсолютно не замечая ничего кругом.
Помахав вслед уезжавшей машине, я вернулась в подъезд. Предстояло еще собраться в универ. Забежав в родительскую квартиру за своим телефоном, я проверила все краны и вышла.
Сама я снимала квартиру на этаж ниже. Половину стоимости мне помогали оплачивать родители, за что им огромное спасибо. Моей зарплаты официантки хватало только на оплату второй половины, еду и мелкие расходы.
На скорую руку я сообразила себе бутерброд и выбежала из квартиры.
Но сегодня был явно не мой день…
Открыв подъездную дверь, я со всего маху врезалась в того, кто хотел зайти. А мой бутерброд успешно оставил огромное помидорное пятно на светлой рубашке.
– Ой, – испуганно пискнула я, понимая, что секунду назад безнадежно испортила одежду того самого вкусно пахнущего нахала из лифта.
– Вы что, решили мне таким образом отомстить??? – проревел он в бешенстве.
– Да я… – начала лепетать, но он тут же перебил.
– Хоть бы извиняться научились нормально, – зло уставился на меня своими темно-синими глазами, – Ну? Чего вы молчите?
А я молчала, потому что была в ужасе от такого напора.
Со стороны я представляла себя маленькой мышкой, над которой нависает огромный тигр и вот-вот ее съест.
Брррр…
– Простите, пожалуйста, – прошептала я, наконец, и опустила глаза.
Выносить этот тяжелый взгляд было очень сложно.
– А что мы глазки опускаем? – он, на удивление нежно, поднял мое лицо за подбородок, заставляя снова смотреть ему в глаза. Хотя в голосе звенела сталь. Что совершенно не вязалось с тем, какими были его руки в этот момент.