P.S. я добьюсь тебя
Шрифт:
Но, судя по его хищному взгляду, услышала я все верно.
Молча развернулась и вышла, глотая слезы обиды. Мне было противно от этих невежливых и унижающих намеков. Хотелось поскорее помыться. За кого он меня принял? Он что, считает, что все девушки на планете должны с визгами счастья кидаться ему на шею? А от таких фразочек тут же падать к нему в постель? Как это низко…
– Юля! Юль! – услышала я и обернулась.
Ко мне подошел Ваня с горящими глазами.
– Юль, мы это… Мы все встали и вышли за тобой, – с довольной улыбкой выпалил
А внутри меня все сильнее и сильнее нарастала паника. Бросив затравленный взгляд на Ваню, я молча кивнула и чуть ли не бегом умчалась от ничего не понимающего парня.
Ведь посторонним людям и правда не понять мое состояние.
Паника.
Ужасное слово. Которое исчезло из моей жизни на очень долгое время. Казалось, что навсегда, но нет…
Выбежав на улицу, я стремглав забежала за угол, чтобы меня не было видно входящим и выходящим, и мысленно просила себя успокоиться.
«Так, Юленька, дышим, дышим… Все хорошо», говорила я про себя, прижавшись спиной к стене нашего университета.
Но в голове все равно всплывали старые, давно забытые воспоминания, от которых ком в горле становился все больше и мешал дышать.
«Нет, нет, нет…», шмыгнула носом и вытерла мокрые глаза рукавом.
Я сползла по стене, понимая, что сейчас могу просто упасть в обморок. Поэтому села на землю, чтобы не покалечиться, если это действительно произойдет.
Руки дрожали, но я умудрилась достать телефон и позвонить папе.
В трубке раздавались долгие гудки, но даже это начинало успокаивать, как и мысли, что папа сильный и умный. Он поможет, даже находясь далеко от меня.
И как только он взял трубку меня прорвало. Рыдания мешали говорить. Папа все громче и громче пытался выяснить, что случилось и где я. Но я не могла ничего сказать. Меня всю трясло.
– На улице. У стены, – наконец выдавила я из себя.
– У какой стены? – строго переспросил папа.
– У-у-уверниситетаааа… – кое-как неправильно произнесла и снова стала захлебываться от слез.
– Так, мама сейчас вызовет тебе такси, а ты пока расскажи, что случилось, – папины четкие указания привели меня в чувство.
Прикрыв трубку рукой, он быстро и уверенно попросил маму не задавать лишних вопросов, а просто сделать то, что он сказал.
Я сделала пару глубоких вдохов, настраивая себя на позитивный лад.
– Юля, доча, – папа аккуратно подталкивал меня выговориться.
– Пап, – жалобно пискнула я, – Папочка…
– Да, солнышко…
Собравшись с духом, сказала:
– Сегодня, впервые за много лет, я вспомнила детдом.
И даже через телефон поняла, что папа нахмурился. Но он ничего не сказал.
– Впервые мне стало страшно, что мне снова придется отбиваться от пошлых приставаний и толпы обезумевших от гормонов мальчишек, – почти шепотом, едва шевеля губами, призналась я и подняла голову вверх, смотря на небо, чтобы снова не зареветь.
Папа шумно задышал, стараясь держать
Я закрыла глаза, стараясь прогнать от себя все плохие мысли.
В конце концов, все это было очень давно. Детский дом это не курорт. И чтобы там выжить, требовалось умение защищать себя. Что я и делала. Совсем плохо стало тогда, когда мое тело начало формироваться, и я стала превращаться из пацанки в женственную девочку. Вот тогда парни постарше обратили на меня внимание и всячески старались добиться моего расположения. Иной раз не совсем добрыми способами. Самое страшное произошло в ночь, перед тем, как меня забрали мои родители. Вспоминать об этом было хуже всего…
И с тех пор, как только я вижу в глазах противоположного пола хоть намек на какой-то сексуальный подтекст, меня начинает трясти.
Были походы к психологу. С каждым годом я становилась все увереннее в своей безопасности, перестала вздрагивать от случайных прикосновений. Но, как показал сегодняшний случай, глубинный страх, видимо, никуда не ушел.
Мое первое свидание случилось только в восемнадцать лет. К этому моменту, я уже полностью была готова к мужским знакам внимания. К слову, мой кавалер, назовем его так, был из стеснительных, что меня, несомненно, очень радовало.
Папа все это время молчал. Видимо, понимал, что мне надо переключиться и не мешал моим мыслям.
– Ладно, – вздохнула я, – Там наверно такси уже приехало. Спасибо, что выслушал.
– Один вопрос можно?
Я уже понимала, что он спросит.
– Кто он?
И этот вопрос был невероятно сложным. Что на него ответить? Что преподаватель просто настолько молод, груб и эгоистичен, что ему плевать на чувства и эмоции других? Что он настолько уверен в своей красоте, что позволяет себе говорить всякие непристойности любой девушке? Что моя реакция действительно слегка чрезмерна для обычного человека?
Но его взгляд так сильно напомнил хищные глаза каждого, кто был в той толпе…
Я даже потрясла волосами, чтобы эти картинки исчезли из моей головы.
– Да просто один зарвавшийся студент решил, что мне будет приятно слушать его похотливые шуточки и терпеть нелепые объятья, – мне было очень стыдно, но я решила соврать, – Не переживай, наши ребята с ним уже все решили. Теперь он даже смотреть в мою сторону не будет. Мне просто стало страшно от того, что снова кто-то против моей воли пытается…эм…
– Я понял. Понял…
Казалось, папу успокоили мои слова.
Но внутри меня все равно остался страх.
Ведь никакого зарвавшегося студента нет. Есть только Алекс – тот, который и впредь может позволять себе такое поведение. А еще, к тому же, каким-то образом очутился сегодня в моем доме.
«Но меня ведь и правда очень сильно испугали его слова… Казалось бы, что в них такого? Да, намек на постель. Но это же просто намек… Хотя нет, тут как раз больше пугающими были глаза. Жестокие и беспощадные», мои размышления прервал папа.