P.S. I Hate You
Шрифт:
– Вон там диван, – говорит Марица, указывая в сторону гостиной, пока я скидываю обувь. – Я принесу тебе подушку и одеяло.
Тихое позвякивание и перестук когтей по деревянному полу возвещает о появлении какого-то мелкого шерстяного существа, трусящего в мою сторону.
– А, это Мерфи. Пес моей соседки, – сообщает Марица.
Я смотрю на маленького мопса с плоской мордочкой инопланетянина и круглыми, точно блюдца, глазами. Он пыхтит, склонив голову набок, словно не понимает, почему я не беру его на руки.
– Идем, Мерф. Возвращайся
Я сажусь и провожу ладонями по чему-то похожему на бархат. Тиканье часов в другой комнате эхом разносится по тихому темному помещению. Несколько минут спустя Марица возвращается, неся сложенное одеяло, поверх которого белеет подушка.
– Спасибо. – Я забираю их у нее и начинаю превращать диван в импровизированную кровать. Мне нужно всего лишь несколько часов сна, а потом я исчезну из ее жизни еще до восхода солнца.
Марица уходит в кухню, открывает холодильник и достает две бутылки воды. Только тогда я замечаю, что она одета в короткий, почти прозрачный топик и соответствующие шорты. Должно быть, переоделась, пока добывала для меня постельные принадлежности. Понятия не имею, как я упустил это, но сейчас я не могу оторвать взгляда от ее длинных ног, изгиба ее бедер и идеальной груди, обтянутой топиком.
Я стряхиваю с себя это наваждение, когда она возвращается и протягивает мне бутылку холодной воды.
Забавно… час назад она обзывала меня и выплеснула мне в лицо воду, а теперь старается с комфортом разместить меня и удостовериться, что я доберусь домой без приключений.
– Почему ты так заботишься обо мне? – спрашиваю я.
– Не пойми меня неправильно. Подушка и одеяло – для того, чтобы ты не капал слюнями на мой бархатный диван, а вода – чтобы ты не будил меня посреди ночи, шарахаясь по моей кухне из-за того, что тебе захотелось пить.
– Спасибо, – говорю я, молча отмечая, что мы в расчете. Я заслужил это.
– Извини за твою футболку, – секунду спустя добавляет она. – Тебе принести другую?
Я качаю головой.
– Она уже высохла.
Мои глаза привыкли к темноте настолько, что я вижу: бархатная обивка дивана, на котором мне предстоит спать, яркого цвета, похоже, изумрудно-зеленого. За свою жизнь я спал много где: в автобусах, в самолетах, в палатках, на полу… но никогда – на изумрудно-зеленом бархатном диване у совершенно посторонней женщины, которая принесла мне блинчики в кафе, врезалась в мою машину… а потом выплеснула мне в лицо воду. И это после того, как я щедро обеспечил ей ВИП-билет на выступление ее любимой группы.
– Еще раз спасибо за билет, – говорит она, уперев ладонь в бедро. Краешек ее топика задирается, открывая кусочек нежной кожи. – Я хорошо провела время. Учитывая все, что было…
Я фыркаю.
– Учитывая все, что было – в том числе и меня?
Марица закатывает глаза.
– В основном.
– Ты все еще злишься
– Я не могу злиться на тебя, Исайя. Я тебя не знаю. – Она склоняет голову набок, темные волосы свешиваются ей на щеку.
В глубине души я гадаю, что было бы, если бы этот вечер прошел по-другому, и она не набросилась бы на меня. Может быть, я неправильно ее понял. Я думал, что она вся из себя такая заученно-милая, позитивно настроенная, но оказалось, что в ней есть больше, чем кажется на первый взгляд.
Не говоря уже о том, что лучший секс в моей жизни был с девушкой, которая ненавидела меня от всего сердца.
К слову об огне и льде.
– Почему ты на меня так смотришь? – спрашивает она, меняя позу и поправляя съехавшую лямку топика на левом плече.
Я не отвечаю, просто пожимаю плечами. Что я должен ей сказать? Я смотрю на нее потому, что она стоит тут в полупрозрачной пижаме, а я – мужчина с горячей кровью, которого почему-то заводит тот факт, что она меня не хочет?
Марица закатывает глаза.
– О чем ты думаешь?
– Ты не хочешь этого знать. – Я перевожу дыхание, и мой взгляд на долю секунды падает на ее полные губы. Но на самом деле я забрасываю наживку. Скажи девушке, будто она не хочет знать, о чем ты думаешь, и она только сильнее захочет это узнать.
Реверсивная психология.
– А ты попробуй. – Она склоняет голову набок, и я решаю, что это невероятно привлекательно.
Да. Эта девушка сексуальна, надо отдать ей должное. Когда я впервые увидел ее в кафе позавчера, я молча отметил ее великолепную внешность, все изгибы ее тела и те взгляды, которые она на меня кидала. Но перебросившись с нею парой фраз, я понял, что она не из тех девушек, на которых я могу запасть, поэтому выкинул эту мысль из головы.
Но это… это приятный поворот в нашей странной маленькой истории.
Сложив пальцы домиком, я выдыхаю сквозь них и смотрю ей в глаза.
– Я думал о том, что будь ты другой девушкой, которая не стала бы так откровенно показывать, что презирает меня, я уже поцеловал бы тебя.
Между нами повисает почти осязаемое молчание, потом она сглатывает, откашливается и отводит глаза. Прикрыв ладонью горло, она смотрит на коврик, лежащий на полу между нами.
– Послушай, я не хотел, чтобы ты из-за меня чувствовала себя неуютно в собственном доме, – продолжаю я, упирая локти в колени. – Так что, видимо… спокойной ночи.
Она не уходит, не шевелит ни единой мышцей.
– Я не презираю тебя, Исайя, – говорит она дрогнувшим голосом. – На самом деле я уже думала о том, что… возможно, ошиблась в тебе.
Сейчас мое внимание полностью приковано к ней. Если она вкладывает в слова тот смысл, который я в них слышу… похоже, у меня появился шанс.
– Забавно. – Уголки ее губ на секунду приподнимаются, потом она опускает голову и смотрит в сторону. – Сегодня вечером был момент, когда я не думала о том, чтобы дать тебе пощечину, а вместо этого гадала, каково было бы тебя поцеловать.