Ожог от зеркала
Шрифт:
А про амулет Тарас никому ни слова.
С веткой никто так и не понял, отчего оно так, хотя взрослые тоже ломали головы, и версия Тараса про призрак потом долго ходила по окрестным деревням...
Потом всё расспрашивали, как что было, да не было ли ещё каких вещей, например, сумки... Но Тарас тогда врал легко.
И только через два месяца, когда разговоры поутихли, он подошёл с драгоценностью к отцу.
Отец выслушал его очень внимательно и даже не сказал – а Тарас был уверен, что скажет, – ничего вроде: «Вот, я говорил, вы что-то спрятали». Он просто
Но она их не впустила.
Ведьма вышла на крыльцо, встречая гостей, и недвусмысленно перекрыла калитку. Так и говорила, не давая не то что в дом – во двор войти.
Отец протянул ей браслет, играющий искрами граната, но та и руки спрятала, заводя ладони за спину, опасаясь даже прикоснуться.
– Что это, Ираида? Можно ли его держать дома?
– Что это, про то тебе видней, – неприязненно сказала ведьма. – Где ты взял эту вещь?
– Тараска приволок из лесу.
Отец протянул лукошко, полное свежих яиц, и ведьма маленько подобрела. Она кивнула себе в ноги, мол, туда поставь, но так и продолжала стоять без движения, загораживая проход.
– Что же ты, и в дом нас не приглашаешь? – удивляясь, спросил отец Тараса.
– С этим амулетом – нет, – отрезала ведьма. – И рассматривать его не буду, можешь в карман спрятать.
– Может, его выбросить? Накликаем чего-нибудь.
– Уже накликали. Ты отдал бы его мальцу. Он с ним теперь прочно связан, через сердце. Видишь, как зёрнышки пульс стучат. – Ираида показала пальцем на золотистое мерцание, по-прежнему не прикасаясь к самому браслету.
– Так ты знаешь, что это такое?
Ведьма помотала головой.
– Никогда ничего подобного не встречала.
– А откуда же...
– Я чувствую, что это такое. И вижу. Как ты свои сапоги можешь различать, что как носится да что как шили.
Отец Тараса по вечерам тачал обувку на добрую половину села.
– А почему впустить не хочешь?
– Извини. – Она придвинула лукошко поближе, давая понять, что консультация тоже чего-то стоит. – Тут скручена очень большая сила. Как в порохе. Или в яйце. Или в живом зерне. Только здесь живой камень.
– Это добрая сила или злая?
– У тебя топор в сенях, он добрый или злой?
– Но это опасно?
Ираида кивнула.
– И что нам делать? Может, продать его на зимней ярмарке?
– Если браслет надолго разлучить с вот этим сердечком, – ведьма кивнула на Тараса, что внимательно слушал взрослых, – то мальчик умрет.
Отец Тараса побледнел.
– От чего умрет?
Ираида пожала плечами.
– Не знаю. Разве это важно? Но сердце биться перестанет.
– О великий Сварог... И что же нам делать?
Колдунья снова пожала плечами.
– Проще всего надеть браслет ему на руку.
Отец Тараса кивнул и тут же надел браслет сыну на запястье.
– А это ему не повредит?
Ираида покачала головой.
– Скорее убережёт. Как очень сильный талисман. И не бойся, что кто-то захочет
– Но если он понравится какому-нибудь... Любой прощелыга может забрать у мальчишки драгоценность. И тогда...
– Не сможет. Он просто почувствует, что не надо этого делать. А причину придумает сам. Такую опасность люди чувствуют кожей.
Отец Тараса озабоченно нахмурился.
– Что ж мой-то такую вещицу подобрал?
– Не знаю. Скорее всего прежний хозяин был мёртв.
Тарас посмотрел прямо в глаза колдунье и спросил:
– А почему вы не впустили нас в дом?
– Потому что одну беду эта вещь точно притянет. Придут в твой дом незваные гости, сапожник.
– Разбойники, что ли?
Колдунья покачала головой.
– Про то мне неведомо. – Она подняла лукошко и попыталась закрыть калитку.
– Постой, – удержал её отец Тараса. – Расскажи хоть, как с ним обращаться?
– Не знаю, сапожник. И знать не хочу, слишком сильна эта вещица. – Колдунья внимательно посмотрела на гранатовые зерна, в которых еле заметно пульсировали золотистые огоньки. – Старайтесь не держать его на солнце.
И она закрыла за собой калитку.
На всякий случай отец переодел браслет ему на щиколотку, под штаны, да ещё повязал поверху белой тряпкой.
Маленький караван подошёл уже к самой Старице, башни воздушных гондол – их в городе было две – появились на сером горизонте. Затем как-то резко похолодало, наползли тучи, и пошёл первый снег. Всё вокруг заволокло белой пеленой, и на ночь решили остановиться в ближайшем еловом лесочке.
Никита обозначил малый круг разогрева – порошок жалели, хотя мёрзнуть никто не собирался. Нарубили изрядный слой лапника, установили палатку, приготовили спальные мешки. Лучник сноровисто развёл костёр, выбрав место так, чтобы огня не было видно с дороги. По лесной привычке он разложил «надью», примостив рядом два длинных бревна, вдоль которых медленно переползал огонь, не разгораясь и не затухая. Сбоку полагалось делать настил из жердей, на нём, при сноровке, можно было спать не хуже, чем в палатке, но сейчас, с тёплым кругом, в этом не было необходимости. Лошадей распрягли и укрыли непромокаемой тканью. На морды им надели торбы-кормушки. Ничего магического, обычные мешки с завязками, чтобы зерно не рассыпалось. Ярик распаковал сумку тройного объема, в которой везли ячмень, и щедро засыпал обе торбочки.
Пополнить запасы планировали в городе.
Глава 14
Тарас вышел из палатки, потянулся и растер лицо снегом. Сквозь густые тучи на востоке уже пробивалось солнце. Ветерок влажный, не бодрит, а так... Скорее пакостит. Только хворь цеплять в такую погоду.
Пожалуй, полный комплекс сегодня в перебор, но хотя бы разминочку сделать надо. Тарас тихо свистнул, и в палатке заворочалась Варвара. Никита спал, и будить лентяя не имело смысла. Гимнастику Кит игнорировал. А вот Ярослав уже деловито крутил запястьями.