Ожидая рассвет
Шрифт:
– Так я могу наконец встать?
– получив утвердительный кивок, сарратарец, собравшись за несколько секунд с последними силами, сбережёнными ровным дыханием, быстро поднялся с земли, словно его не перекашивало от боли. Бархис не мог не видеть, что Элинин бледнее, чем обычно, и пошатывается, но он должен был получить удовлетворение.
– Позвольте, генерал, - Элинин обнаружил, что слетевшая ещё на пороге шатра шляпа припечатана чужим сапогом, поднял её, сколь ни было ему больно наклоняться, и бережно отряхнул.
– Почему вы играете в милость? Я право не заслужил.м, чтобы сдерживаться.ок!
– Ты
– Так что ты счастливчик, капитан. Только унеси свою цветущую рожу от этой войны обратно на Побережье, - он махнул рукой в неопределённую сторону.
Элинин приподнял одну бровь. Кажется, Бархис ни разу ещё не общался с призраком лично. Хотя сарратарец не постиг на своей шкуре всю власть Хозяина, и пострадал лишь однажды, по собственной дурости, он успел понять, что древний тёмный правитель не печётся о своих подданных. Так что вряд ли его волновала бы жизнь своего прежнего слуги.
Значит, этот переворот - только желание самого Гэса Бархиса, а не приказ Хозяина Ночи. Это не значит, что всё не серьёзно, но зато нет никакой сверхъестественной поддержки у кастельцев и упомянутого маршала Маэрья - Элинин попытался вспомнить, о ком это говорил бунтарь-генерал, и с некоторым замешательством узнал имя военачальника Утмона. Если Стражи узнают…
Элинин тоскливо поглядел на грязный головной убор. Он обещал Наймире, что в их жизни не будет никаких Сил, а тут никакого выбора не остаётся.
– Я сделаю, как вы говорите, генерал. Вам пригодится удача, но своей, увы, я делиться не люблю, - он поклонился, взмахнув шляпой. Слёзы от боли удалось сдержать.
– Вы мне не подарите лошадь?… Можете отправить со мной своего человека, чтобы быть уверенным, что мне не придёт в голову рисковать своей головой…
– Ты только и суёшь свою голову в распахнутую челюсть волка, - хмыкнул Бархис.
– Обойдёшься без экскорта и коня. Проваливай.
Гэс ни капли не был уверен, что поступает правильно. Тем не менее, он знал, что Элинин служил Хозяину. Это было ясно из письма маршала Маэря, много сведений получившего от короля Тамериана Чёрного. По поводу сарратарца, в отличие от принцессы Ат Лав, он не получал никаких распоряжений…
Элинину не удалось успешно перебинтовать себя. Он шёл, засунув руку под грязный камзол, словно тепло ладони могло утихомирить боль.
Он знал, что Бархис отправил всё-таки за ним кого-то из своих подчинённых. Убить его Элинин может, но мало ли, какие приказы имеет этот тайный сопровождающий и как далеко собирается следовать за сарратарцем. Элинин удалялся от Наймиры не так быстро, и сердце, к удивлению, не болело, и даже не трепетало. Что ему делать?… Плюнуть на преследование, понадеяться, что Бархис всё равно не тронет Наймиру, и вернуться за майви? Или вернуться к Арфейну?… Найти Стражей?…
Впереди виднелись жилые дома. Тропы встречались всё чаще, а скоро Элинин вышел и на более-менее широкую дорогу. Денег у него нет, но сердобольных девушек много, вдруг, кто-то согласится дать ему молока, а ещё лучше - какой-нибудь целебной мази…
Элинин потянулся - одной рукой, чтобы не беспокоить больную
Подходя к вбитым в землю кольям, отмечающим, вероятно, начало этого поселения, может быть, границу какого-нибудь личного маленького пастбища, Элинин уже негромко напевал что-то, вынесенное из-за стен Сарратара, о вечности и том благе, которое оно несёт…
30
Конец Охоты
Карета остановилась. Наймира приподняла голову - лёгкая дремота была прервана внезапным толчком, и Ат Лав, ничего не знавшая о том, что происходит снаружи, решила на всякий случай быть готовой ко всему. Ведь Кастел собирается воевать, и любая остановка может означать столкновение… Если бы она ещё могла бежать! Наймира дёрнула цепь. Никуда она не сможет уйти, если кто-нибудь ей не поможет!
В течение первых двух дней трижды в сутки девушка приносила ей еду и вежливо спрашивала, что она может сделать для её высочества. Положением высокопоставленной пленницы Наймира насытилась на всю жизнь, внутри осталась, пожалуй, только злость - даже волнение утихло. Поэтому один раз девушка получился в очередной раз ругательство и торопливо убежала, а на второй раз Наймира попросила, скорее, потребовала, чтобы ей передавала еду охрана, раз уж им так не терпится, чтобы жертва была сытой.
Генерал Бархис посетил её однажды. Наймира ещё не справилась до конца с собой, поэтому рвала и метала, изменив той сдержанности, которую когда-то успешно имитировала при другом слуге Ночи, куда более страшном… Ей не составляло труда видеть чуть дальше показушной заботы: Гэс над ней смеялся. Эта девушка, которую милостиво отдали в служанки крестьянке, которая не умеет даже показаться достойной принцессой… Поэтому Ат Лав и предпочла принимать поднос из рук вооруженного солдата, чьих глаз хотя бы просто не видно!
Бархис был вежлив, хотя до Тамериана ему было далеко. Беседа продлилась недолго - Наймира едва сдерживалась, чтобы не попытаться выцарапать ему глаза. Слишком непостижимые, отвратительные вещи говорил с улыбкой
– Ваше высочество…
Наймира вздрогнула. Окно кареты было плотно занавешено, и в карете царила полутьма. Наймира, разумеется, порой поднимала ткань, чтобы взглянуть, что там происходит снаружи, но это занятие тянуло на единственное развлечение, и Ат Лав не сильно себя баловала. Внутрь кто-то проник - а она даже не заметила!
Женщина отвесила себе мысленный пинок. Жалеть себя в одну точку, вот и всё, что она сейчас может!
– Ваше высочество, - знакомый такой шёпот. Наймира успела заметить, что снаружи - вечер. Ветер колыхнул занавеску, шлем кастельца загораживал половину обзора, но Ат Лав успела понять, что её передвижная тюрьма стоит немного особняком.
– Ардат!
– выдохнула она тихо, закрывая ладонью рот. Красного гвардейского плаща на алаваленском дворянине, лишённом всего имущества и даже титула, не было. Глэдгер поднял забрало шлема, его глаза блестели. Но несмотря на взволнованный вид, его шёпот не выдавал никаких эмоций.