Ожидание
Шрифт:
— Ты даёшь мне не те советы! — усмехнулся Володя.
— Очень жаль! Но прошу, не преследуй меня больше, живи спокойно, и дай успокоить-ся мне!
Ника рванулась от Володи наперерез автомобилю, мчавшемуся по дороге. Взвизгнули тормоза, машина резко остановилась и шофёр, выглянувший в распахнутую дверь, зло выругался. Ника умоляюще сложила руки вместе:
— Умоляю вас, увезите меня от этого человека!
Володя стоял неподвижно. В его причёске, в аккуратно зачесанных светлых волосах иг-рал налетавший откуда-то ветерок. Володя строго смотрел на Нику, словно осуждая её. Но, наконец, он вздохнул, провёл рукой
— Довезите эту женщину в целости и сохранности домой!
— Вот и всё! — шептали губы Ники.
Вот и наступил конец этой любви. Там, далеко, остался тот, кого она всё ещё любила, и даже может быть, ещё больше чем прежде! Но это был разрыв. Полный, и неизбежный, и такой необходимый для них обоих.
Дома её встретила Гера. Данил уже спал. Серьёзно глядя на мать, дочь спросила:
— Ты видела отца?
Нике хотелось тут-же бросить:
— Нет!
Но вместо этого, она сказала:
— Да! Но, кажется, он должен уехать! Ночным поездом!
— Почему? А его вещи? — спросила Гера, и, видя удивлённое лицо матери, пояснила:
— Он приехал с чемоданом!
Ника, стараясь совладать с собой, пожала плечами:
— Значит, он придёт, и заберёт его!
— А если не придёт!
Слова дочери, тихие и чёткие, прозвучали так громко в тишине комнаты, что всё са-мообладание Ники, в котором она преуспела за последние минуты, всё оказалось ни к чему. Хорошо ещё, что дочь, демонстративно поведя плечами, отвернулась, и, тут-же скрылась в своей комнате. Как она стала похожа на своего отца, на Володю! И как тя-жело это сознавать сейчас, когда всё, наконец, встало на свои места…
Обесиленно уронив руки вдоль тела, Ника поплелась в свою комнату. До позднего часа она не спала, вслушиваясь в различные шорохи старинного дома. Где-то стукнула отор-ванная доска, где-то скрипнула половица, расшатанная временем. Дом жил и дышал словно человек. Сколько людей пережило здесь за сто тридцать лет его существования, прежде чем в нём поселилась Ника с детьми. Наверное, этот дом видел многих лю-дей, и у каждого из них была своя судьба, своя печаль, своя тревога и своё ОЖИДАНИЕ.
Может быть, именно в этой спальне юная невеста, вот такой- же весенней или лет-ней ночью не спала перед свадьбой, а всю ночь молилась о счастье…
А в революцию 1917 года, и в годы гражданской войны, женщина, такого-же возраста, как и Ника, неужели не стонала всю ночь, в бессильной тоске по мужу, бродившему где-то по бескрайним Оренбургским степям… Кто был её муж? Красный или белый? И разве мень-ше она любила его и желала, будь он хоть самим дьяволом…
Страдания! Неужели вся жизнь женщины пронизана этим чувством? Как не поверить в то, что в годы Великой Отечественной, какая-нибудь молодуха, минуя юность, не мечтала о том юноше, ушедшем добровольцем на фронт три года назад, и, прислав-шим ей в начале войны всего два письма. Эта, рано повзрослевшая женщина, достава-ла вечерами затёртые до дыр кусочки бумаги, которые норовили свернуться обратно в треугольник, раскрывала исписанный лист, бережно расправляла его грубыми от тя-желой работы руками, и читала, и опять перечитывала эти листы, пока, наконец, не засыпала тревожным беспокойным сном. Она спала, но её лицо было полно чувств, кото-рые
…и когда Ника вдруг поняла, что ждать бессмысленно, что поезд на Москву уже ушёл, она вдруг заплакала. И плакала она долго и безутешно. А когда, наплакавшись, она стала засыпать, мелкая дрожь пробежала по её телу, а когда и дрожь прошла, тело женщины расслабилось, и наступил глубокий сон. Ей снился сон, странный и знакомый до мельчайших подробностей…
…в длинном цветном сарафане Она шла по ровному полю, и зелёные головки черто-полоха склонялись перед ней в немом поклоне, словно не давая ей пройти. Они жадно тянулись ей навстречу. Там, вдалеке, виднелась голубая полоска воды, но до неё вела тропинка вся изогнутая…словно замысловатый узор картины…
— Я хочу к тебе! — шептала пересохшими губами женщина. — О, Ручей, я не могу про-биться сквозь дикие заросли, и нет уже сил идти кругами…
— Терпение! — журчала в ответ вода. — Терпение, и ты познаешь чудо Ожидания!
— Зачем мне это нужно? — вопрошала Она.
— Ожидание! Вот главная истина Жизни, вот её смысл! Научившись ждать, ты познаешь Жизнь! — журчало в ответ.
— Но без любви нет смысла ждать! — плакало Её сердце.
— Жизнь Женщины — Ожидание! Жди! — был ответ, и он был понятен ей как никогда.
Замирая, Она вслушивалась в эти слова, хотя не знала, соглашаться ей или нет. Но ду-ша её успокаивалась. Вставало солнце, наступал новый день, и музыка Жизни начинала звучать всё громче и громче. И вдруг, взметнув вверх руки, извиваясь всем своим те-лом в такт таинственной музыки, Она понеслась вперёд, не разбирая дороги. Колючки впивались ей в подошвы ног, царапали до крови кожу, острые камни сбивали пальцы в кровь, палящее солнце нещадно обжигало лицо, но Она шла не останавливаясь, при-подняв одной рукой подол своего диковинного сарафанчика, по низу которого цвели, словно живые, яркие цветы чертополоха. Она шла вперёд!
ГЛАВА 52.
Вот и снова она попала в очень "интересную историю". И конечно, её мама как обыч-но оказалась права. Недаром в последнее время она всё время смотрела с подозрением на Нику. Беременная! Смешно? Да, конечно, это было бы даже смешно, если бы не было всё так грустно. Ведь срок уже довольно большой!
Пожилая женщина — гинеколог, с сожалением смотрела на Нику поверх очков и уко-ризненно качала головой:
— Поздно милочка, поздно спохватились. Неужели вы не чувствовали ничего, никаких признаков?
А, в самом деле? Неужели она так глупа, что словно маленькая наивная девочка не ду-мала ни о чём? Ведь она знала, что пусть даже ошибся тест, но что-то же было стран-ное в её организме, наводящее на мысль…
Хотя почему она была так глупа на этот счёт7 А, может ей это надо было, как и в тот раз, в первый… Тем более узнав, что у Володи не должно быть детей. Нет, нет! Она не со-бирается тянуть Володю к себе насильно. Она даже не скажет ему о ребёнке. И пусть он ушёл от неё навсегда, пусть! Она не станет докучать ему и ждать его. Всё, молодость прошла! И не стоит всё начинать сызнова. Хотя ребёнок, это опять начало! Только чего?