Ожерелье Онэли
Шрифт:
— Прошу тебя, помоги нам! Я не знаю, кто сотворил тебя в этих мрачных подземельях, когда это произошло и сколько крови пролили желавшие обладать тобой. Но я умоляю тебя — если ты можешь, не дай нам погибнуть в этом завале так бездарно, не совершив подвигов, не добавив славы своему благородному имени, — тихо прошептал Хельви.
Ожерелье как будто услышало его. Они толкнули еще раз, и дверь распахнулась. Троица вылетела из нее и упала на иссушенную зноем густую траву. Свежий лесной ветер выдувал каменную пыль из их одежд. Журчание далекого ручья заставило Хельви сухо сглотнуть. Он обернулся, но, как и рассчитывал,
— Ну что, хороший мой, все-таки проскочили. Я уж думал, пришло время сыграть в ящик. Благо что ящиков вокруг было полно — выбирай любой, — сказал алхин, вытирая пот со лба. Хельви впервые увидел его глаза без окуляров — обыкновенные человеческие глаза светло-серого цвета, немного косящие к переносице. Принц вспомнил дурацкие легенды, которые приписывали алхинам волчьи или рысьи глаза, и ему стало совестно за эту глупость.
Гарпия поинтересовалась, может ли она воспользоваться обещанием Хельви отпустить ее на охоту, данным еще в подземелье. Судя по тону, Наина твердо собиралась получить свой ужин при любом ответе хозяина, поэтому Хельви не стал искушать судьбу, и гарпия, получив разрешение, мгновенно юркнула в кусты.
Темная летняя ночь опустилась на лес. Что-то бубнящий Вепрь достал из своего мешка четырехугольную чашу из синего зала и маленький магический кристалл, заключенный в стеклянную прозрачную баночку. Хельви в который раз подивился мастерству и ловкости алхина — не каждый маг умеет обращаться с магическими кристаллами. Охотник за сокровищами Младших не хвастал своими познаниями, однако продолжал удивлять Хельви своим умением.
— Возьми кристалл, котелок и сходи за водой, — велел алхин. — Я займусь костром. И спасибо за то, что велел своей гарпии держаться от меня подальше, — неожиданно прибавил он.
Хельви кивнул. Значит, он был прав, и Вепрь слышал разговор с Наиной в подземелье. Впрочем, объясняться по этому поводу желания не было. Он просто схватил брошенный ему алхином котелок, бережно взял в ладонь склянку с кристаллом и, стараясь не слишком трясти камнем, пошел на журчанье ручья. Он набрал полный котелок и всласть напился чистой ледяной воды, а затем скинул куртку и рубашку и славно помылся. Когда Хельви вернулся к месту стоянки, Вепрь уже сидел у огня. У него в руках была хорошо знакомая принцу чаша. Вепрь крутил ее так и сяк, рассматривая каждую неровность на странном ноздреватом материале, из которого чаша была сделана.
— Вот что, хороший мой, сядь-ка и положи котелок. Возьми. — Алхин протянул чашу Хельви. — А теперь медленно поднеси ее к губам и подержи несколько секунд. Это не опасно. Ты же видел, как я это делал в подземелье.
— И что должно произойти? — Хельви не торопился следовать указаниям Вепря.
— Это чаша из магического приданого королевны Бреслы, — нехотя сказал алхин. — По легенде, из нее пьют герои. Причем для героя чаша всегда наполнится сама. Я пробовал там, в подземелье, но ничего не произошло. Наверное, молва правильно говорит про алхинов, что они никогда не были
Хельви хотел сказать, что ничего героического он пока не совершил, наоборот — только-только дал клятву своей собственной нагрудной цепи стать настоящим героем и украсить свое имя непреходящей славой. Но захлебнулся. Он держал чашу возле лица, ее матовое серебристое дно покрылось темной жидкостью, и струя крепкого густого вина ударила его по губам. Хельви закашлялся и вопросительно посмотрел на Вепря. Тот усмехнулся.
— Я же говорил, что ты настоящий герой, малыш. Хорошо винцо?
Хельви смущенно кивнул. Он отвел чашу от губ, и темное вино мгновенно исчезло.
— Я подумал, интересно, кем был тот человек, который прошел сквозь волшебную дверь висов. Наверное, могучий маг, раз он смог велеть камням не осыпаться.
— Вполне возможно, — медленно проговорил алхин. — Или это был бог. После сотворения мира боги любили погулять по Земле, как простые люди. Так по крайней мере написано в старинных рукописях. Но я думаю, что нам сильно повезло, что все это произошло давным-давно. Не хотел бы я сейчас встречаться с могучим магом, бог ли он или человек.
— Висы, карлы — два таких могущественных народа исчезли с лица земли. И что осталось после них — одно ожерелье, на котором нет даже имени мастера, сделавшего его. Как благороден и прекрасен человек, как высоки и светлы цели людей королевства Синих озер — наша история не менее длинна, чем история карлов или висов, однако наши цели никогда не были замутнены безумием или завистью, поэтому судьба нам благоволила. Доброта и искренние намерения получают достойную награду в веках, — пафосно произнес последние слова Хельви.
— Конечно, войны Наследников — прекрасное доказательство людской доброты и искренних намерений, — насмешливо ответил Вепрь.
— Магические войны велись против людей, утративших право на человеческое уважение и естественную смерть, — словами наставника Айнидейла ответил принц.
— Право на смерть? Что-то знакомое, — хмыкнул Вепрь. — Не обольщайся насчет человеческого рода, хороший мой. Люди трусливы, ленивы и ненавидят чужаков, особенно тех из них, которые более талантливы и умны, чем они сами. Люди лишены талантов, и это, как ни странно, основная причина, по которой люди выжили, столько веков просуществовав бок о бок с Младшими. Они просто не принимали нас всерьез. Мы были мелкими хищными зверьками у них под ногами, достаточно умными, чтобы нас можно было приручать, но недостаточно хитрыми, чтобы делать вид, что нам это нравится. Мы были наглыми, но мы не были страшными. Поэтому мы остались жить.
У костра стало тихо. Хельви хотел было возразить алхину, но вместо этого лег на спину и стал рассматривать звезды. Вепрь схватил свою флягу и отправился к ручью. Вскоре издалека до Хельви донеслось его довольное фырканье.
От любимого занятия принца оторвал шорох, раздавшийся за деревьями. Хоть магический кристалл и освещал значительное пространство, в глубине лес оставался непроницаемо темным. Возможно, гарпия вернулась с охоты?
— Наина, — тихо позвал Хельви. Шорох прекратился, однако гарпия к огню не вышла.