Ожерелье из звезд

Картленд Барбара

Он посмотрел на дочь и уже совсем другим тоном, негромко, с оттенком лести, продолжил:

— Но я думаю не только о состоянии и положении герцога. Ты же знаешь, что я очень к нему привязан. Он значительно моложе меня, но я всегда считал его одним из моих лучших друзей. Он нравится людям — а это очень валено.

Беттина ничего не ответила, и сэр Чарльз, словно читая ее мысли, добавил:

— Конечно, в его жизни были женщины — и даже немало. Они падали ему в объятия, словно перезрелые персики, и чтобы отказываться

от того, что они предлагали, надо быть или святым, или полным дурнем! Но в одном я уверен: Вэриен всегда будет относиться к жене с уважением и вниманием.

Беттина снова не ответила, но чуть заметно пошевелилась, меняя позу, и сэр Чарльз возразил, словно приняв ее движение за протест:

— В этом ты можешь не сомневаться. Я знаю, о чем говорю. Что бы Вэриен ни делал в прошлом, как бы о нем ни отзывались окружающие, он — джентльмен и по отношению к тебе всегда останется джентльменом.

Беттина чуть слышно вздохнула и нагнулась поднять платье, починкой которого она была занята в момент столь неожиданного появления отца.

— Герцог тебя ждет, Беттина, — поторопил ее сэр Чарльз. — Ты найдешь Элвестона в его личной гостиной на другом конце яхты.

— Что м-мне ему… сказать, папа?

— Что тебе сказать? — эхом откликнулся сэр Чарльз. — Поскорее прими его предложение! А потом становись на колени и благодари Бога за дарованное тебе счастье.

Он глубоко вздохнул, не скрывая своей глубокой радости.

— Я все еще едва верю случившемуся, — признался он. — По правде говоря, должен тебе признаться о том, что сегодня утром я был просто в отчаянии, Беттина. Вчера вечером я проиграл крупную сумму.

— О, папа!

— Я просто проклинал себя, — продолжал откровенничать сэр Чарльз. — Но теперь это не имеет значения — это не имеет ни малейшего значения!

Ему не надо было ничего объяснять Беттине: она и так понимала, что, как тесть герцога Элвестона, ее отец везде будет иметь неисчерпаемый кредит. И, кроме того, хотя он и прежде был желанным гостем во всех домах, принадлежавших герцогу, теперь он сможет находиться в них по праву.

Говоря все также тихо, она сказала:

— Я пойду и… поговорю с герцогом, папа. Но… вы должны мне объяснить, как его найти. Я не знаю, где его гостиная.

— Пройдешь мимо курительной комнаты, — ответил сэр Чарльз. — Личные апартаменты герцога начинаются за ней. В той части яхты, кроме него, никто не живет. И можно ли винить его в том, что иногда ему хочется побыть одному?

Беттина ничего не ответила отцу. Даже не взглянув в зеркало на свое отражение, она повернулась и вышла из каюты, тихо закрыв за собой дверь.

Она прошла по коридору, моля Бога, чтобы ей не встретился никто из других пассажиров. Голова у нее кружилась, мысли путались. Двигалась девушка механически, послушно выполняя то, что ей было приказано сделать. У нее было такое

чувство, что она превратилась в бездушную марионетку. Ее воля куда-то исчезла, а в душе царило такое смятение, что она сейчас совершенно не могла бы сказать, как относится к предложению герцога.

Услышав голос лорда Милторпа и смех остальных джентльменов, она постаралась как можно тише проскользнуть мимо столовой. Потом она прошла мимо игрального салона и оказалась в той части яхты, где прежде еще не бывала.

В конце коридора была открыта дверь, и за ней Беттина увидела большую каюту, в центре которой стояла большая кровать из красного дерева. Беттина приостановилась: она была уверена, что герцог не собирался разговаривать с ней в спальне.

Тут из соседней каюты вышел камердинер герцога, немолодой человек с добрым выражением лица, которого Беттина прежде уже видела.

— Доброе утро, мисс, — сказал он. — Его светлость вас ждет.

Он открыл ей дверь, и Беттина вошла в небольшую каюту, золотую от солнечного света, врывавшегося в иллюминаторы. Она успела заметить книжный шкаф у одной из стен, два глубоких кожаных кресла, обтянутых красной кожей, и гравюры со сценами охоты и скачек на стенах.

А потом она уже не могла оторвать взгляда от герцога, который перед ее приходом сидел за письменным столом. При ее появлении он сразу же встал, и Беттине показалось, что он смотрит на нее необычайно пытливым взглядом.

И в эту минуту оцепенение, заставившее ее чувствовать себя марионеткой, вдруг прошло: ее сердце начало отчаянно колотиться — словно от страха, — и она почувствовала, что ей трудно дышать от вставшего в горле кома.

Беттина не могла произнести ни звука — и, казалось, герцог тоже не находит подходящих слов. Они молча стояли, глядя друг на друга, и заливающее кабинет солнце превратило волосы Беттины в филигранное золото.

— Садитесь, пожалуйста, — пригласил наконец герцог.

Его низкий голос поражал сейчас несвойственной ему мягкостью. Беттина рада была опуститься в красное кожаное кресло: ноги у нее вдруг так ослабели, что ей трудно было стоять.

— Папа… прислал меня… к вам, — чуть слышно проговорила она. Ей казалось, что она слышит свои собственные слова откуда-то издали.

— Он, должно быть, сказал вам, Беттина, что я хотел бы, чтобы вы стали моей женой?

— Да… он это сказал.

— Если вы выйдете за меня замуж, — сказал герцог, — я приложу все силы, чтобы вы были счастливы.

— Спасибо… — отозвалась Беттина почти шепотом, а потом добавила: — Мне… можно… попросить вас… об одной вещи?

— Конечно, — сразу же ответил герцог.

— Просто… нельзя ли… чтобы это оставалось секретом… пока мы не вернемся в Англию?

— Это очень разумная мысль, — ответил герцог. — И, по правде говоря, ваш отец уже ее высказывал.