Ожерелье из звезд
Шрифт:
— Милое мое дитя, ты, похоже, не читала, что говорится в девятой — или это десятая? — заповеди насчет зависти по отношению к своему соседу.
— Вы хотите сказать, что лорд Юстес просто завистник?
— Ну конечно! Он ненавидит своего брата за то, что тот — герцог. Его мать ненавидела Вэриена, потому что, когда родился Юстес, наследник у герцога уже был — Вэриен. И тут она ничего сделать не могла — если не считать того, что вредничала, злилась и постоянно пыталась настроить отца против сына. К счастью, у нее ничего не получилось.
— Теперь… мне стало понятно… очень
— А раз Вэриену нравится жить на широкую ногу, в окружении приятелей, охотиться и ездить верхом, раз он друг принцу Уэльскому и необычайно популярен в обществе, то Юстес ударился в другую крайность!
Сэр Чарльз немного помолчал и добавил;
— Он стал водить дружбу с обнищавшей швалью, которая всегда всем недовольна. По крайней мере среди них он может выделяться — как его брат выделяется среди людей совсем другого склада.
— Мне его жаль, — сказала Беттина.
— Не надо его жалеть, — возразил ее отец, — Он полон любви к себе и чванства. Могу сказать тебе честно — ему и в голову не придет, что ты могла бы не принять его предложения!
Вспоминая то, что говорил ей лорд Юстес, Беттина
поняла, что ее отец не ошибся.
— Вам надо будет… поговорить с ним, папа!
— Поговорю непременно, — пообещал сэр Чарльз. — Но только когда мы окажемся в Англии.
— Да, конечно! — сразу же согласилась Беттина. — Герцог сказал, что мы будем вести себя, как прежде, пока не приедем в родовой замок Элвестонов. Я не смогла бы разговаривать с остальными гостями, если бы они заподозрили…
Ее голос оборвался.
— Я тоже так решил, — сказал сэр Чарльз. — Но у них нет причин что-то подозревать. Как, бывало, говорила моя старая няня: «Держи свое при себе». До конца плавания. И в том числе — если возможно — держись подальше от Юстеса.
— Я буду стараться делать именно так, — пообещала Беттина.
Однако такое обещание было легче дать, чем выполнить.
По мере приближения «Юпитера» к Гибралтару она стала замечать, что лорд Юстес все время пытается остаться с ней наедине — и все сильнее раздражается из-за того, что ему не удается осуществить свое желание. Самой Беттине избегать встреч с ним было нелегко: на яхте не так много мест, где можно спрятаться, а находиться все время в обществе других гостей она не любила.
Пока они плыли из Англии, Беттина старалась по возможности избегать контакта с леди Дейзи и леди Тэтем. Не желая лгать себе самой, она признавала, что эти женщины вызывают у нее неприязнь, — может, не такую сильную, какую выражал лорд Юстес, но тем не менее… Ей казалось, что по отношению к герцогу обе ведут себя чересчур вольно, а порой даже вульгарно.
Теперь же ей было вдвойне неприятно видеть, как они льстят ему за столом, слышать обращенные к нему слова, в которых всегда ощущался какой-то скрытый смысл… К ее слегка брезгливому отношению начало примешиваться новое чувство, которому она никак не могла найти названия.
Кроме того, эти дамы заставляли Беттину остро чувствовать ее собственную незначительность. Беттина спрашивала себя, неужели она сможет хоть когда-нибудь
Вечерами, оставшись в своей каюте, она пыталась обдумать все, что с ней произошло на борту яхты, разобраться в своих чувствах, осмыслить все, что она узнала о хозяине яхты.
Герцог недолюбливает своего сводного брата, который выказывает по отношению к нему такое нескрываемое презрение. Поэтому, вопреки собственным склонностям и желаниям, он принял решение, что должен снова жениться и иметь сына, чтобы досадить лорду Юс-тесу и лишить его долгожданного наследства. Возможно, при иных обстоятельствах выбор герцога не пал бы на нее — но, поскольку она оказалась рядом в тот момент, когда он был так разгневан на Юстеса, когда Элвестона вывели из себя неловкие попытки брата вмешаться в его дела и наказать его слуг, он решил, что она подходит ему не хуже, чем кто-то другой.
Картина получалась не слишком радостной, и, обдумывая происшедшее, Беттина почувствовала, что совсем падает духом.
Вечером, накануне того дня, когда им предстояло выйти из Средиземного моря и, проплыв через Гибралтарский пролив, оставить позади теплую погоду и штиль, а затем вступить в бурные воды Бискайского залива, она, стараясь не привлекать ничьего внимания, выскользнула на палубу.
На ней была ее теплая ротонда с отделанным мехом капюшоном, который обрамлял ее личико.
В воздухе ощущались первые дуновения холода, но звезды над головой были по-прежнему яркими. Глядя на них, Беттина могла вспоминать, как смотрела на звезды вместе с герцогом. Тогда он показался ей совсем непохожим на скучающего аристократа: серьезным, внимательным, готовым выслушать ее мысли, которые, как смущенно решила она, должны были показаться ему по-детски наивными и неинтересными.
И вдруг она поняла, как сильно жаждет того, чтобы их брак оказался удачным и счастливым.
Ей хотелось подарить герцогу счастье, возможно, такое счастье, какого он еще не знал. В их браке не будет места ссорам и обидам, которые ему пришлось выносить от первой жены!
Беттине показалось, что только мать могла бы сейчас понять ее чувства и мысли. Глядя на звезды, она обратилась к ней с мольбой:
«Мама, помоги мне! Помоги мне делать то, что ему понравится! Научи меня заботиться о нем!»
Тут же ей пришло в голову, что ее мольба звучит очень странно: ведь она думала о герцоге, у которого есть сотни слуг, готовых выполнять все его малейшие прихоти! И в то же время ей почему-то показалось, что наступит день, когда она будет ему нужна.
Если бы только ее мать была жива и можно было бы обо всем с ней поговорить! Если бы только кто-то объяснил ей, чего такой человек, как герцог, может требовать от своей жены — от матери своих детей!
Беттина почувствовала, что дрожит: мысли о будущем пугали ее своей полной неопределенностью. Бросив последний взгляд на яркие южные звезды, которые она успела так полюбить, девушка тихо ушла к себе в каюту, где ей предстояло еще долго лежать без сна.